Неточные совпадения
Князь Василий замолчал, и щеки его начали нервически подергиваться то на одну, то на другую
сторону, придавая его лицу неприятное выражение,
какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал
в гостиных. Глаза его тоже были не такие,
как всегда: то они смотрели нагло-шутливо, то испуганно оглядывались.
Он рассказал,
как девяностотысячная армия должна была угрожать Пруссии, чтобы вывести ее из нейтралитета и втянуть
в войну,
как часть этих войск должна была
в Штральзунде соединиться с шведскими войсками,
как двести двадцать тысяч австрийцев,
в соединении со ста тысячами русских, должны были действовать
в Италии и на Рейне, и
как пятьдесят тысяч русских и пятьдесят тысяч англичан высадятся
в Неаполе, и
как в итоге пятисоттысячная армия должна была с разных
сторон сделать нападение на французов.
В то время
как князь Андрей сошелся с Несвицким и Жерковым, с другой
стороны коридора навстречу им шли Штраух, австрийский генерал, состоявший при штабе Кутузова для наблюдения за продовольствием русской армии, и член гофкригсрата, приехавшие накануне. По широкому коридору было достаточно места, чтобы генералы могли свободно разойтись с тремя офицерами; но Жерков, отталкивая рукой Несвицкого, запыхавшимся голосом проговорил...
Иногда между однообразными волнами солдат,
как взбрызг белой пены
в волнах Энса, протискивался офицер
в плаще, с своею отличною от солдат физиономией; иногда,
как щепка, вьющаяся по реке, уносился по мосту волнами пехоты пеший гусар, денщик или житель; иногда,
как бревно, плывущее по реке, окруженная со всех
сторон, проплывала по мосту ротная или офицерская, наложенная доверху и прикрытая кожами, повозка.
Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост. Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон. По доскам моста раздались прозрачные звуки копыт,
как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди, по четыре человека
в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту
сторону.
На французской
стороне,
в тех группах, где были орудия, показался дымок, другой, третий, почти
в одно время, и
в ту минуту,
как долетел звук первого выстрела, показался четвертый. Два звука один, за другим, и третий.
Но
в то же время,
как он сам себе выражал это решение, с другой
стороны души всплывал ее образ со всею своею женственною красотою.
Однако,
как обыкновенно,
в 9-м часу князь вышел гулять
в своей бархатной шубке с собольим воротником и такой же шапке. Накануне выпал снег. Дорожка, по которой хаживал князь Николай Андреич к оранжерее, была расчищена, следы метлы виднелись на разметанном снегу, и лопата была воткнута
в рыхлую насыпь снега, шедшую с обеих
сторон дорожки. Князь прошел по оранжереям, по дворне и постройкам, нахмуренный и молчаливый.
После двух или трех перемен, которым покорно подчинялась княжна Марья,
в ту минуту,
как она была зачесана кверху (прическа, совершенно изменявшая и портившая ее лицо),
в голубом шарфе и масакà нарядном платье, маленькая княгиня раза два обошла кругом нее, маленькою ручкой оправила тут складку платья, там подернула шарф и посмотрела, склонив голову, то с той, то с другой
стороны.
Соня задумалась. Вопрос о том,
как писать к Nicolas и нужно ли писать, был вопрос, мучивший ее. Теперь, когда он был уже офицер и раненый герой, хорошо ли было с ее
стороны напомнить ему о себе и
как будто о том обязательстве, которое он взял на себя
в отношении ее.
В левой
стороне виднелся пологий освещенный скат и противоположный, черный бугор, казавшийся крутым,
как стена.
Когда солнце совершенно вышло из тумана и ослепляющим блеском брызнуло по полям и туману (
как будто он только ждал этого для начала дела), он снял перчатку с красивой, белой руки, сделал ею знак маршалам и отдал приказание начинать дело. Маршалы, сопутствуемые адъютантами, поскакали
в разные
стороны, и через несколько минут быстро двинулись главные силы французской армии к тем Праценским высотам, которые всё более и более очищались русскими войсками, спускавшимися налево
в лощину.
— Граф, граф! — кричал Берг, такой же оживленный,
как и Борис, подбегая с другой
стороны, — граф, я
в правую руку ранен (говорил он, показывая кисть руки, окровавленную, обвязанную носовым платком) и остался во фронте. Граф, держу шпагу
в левой руке:
в нашей породе фон Бергов, граф, все были рыцари.
Он был не
в смушковом картузе с нагайкой через плечо,
как видел его Ростов
в ночь накануне Аустерлицкого сражения, а
в новом узком мундире с русскими и иностранными орденами и с Георгиевскою звездой на левой
стороне груди.
— Так позвольте мне передать ваше сожаление, и я уверен, что наши противники согласятся принять ваше извинение, — сказал Несвицкий (так же
как и другие участники дела и
как и все
в подобных делах, не веря еще, чтобы дело дошло до действительной дуэли). — Вы знаете, граф, гораздо благороднее сознать свою ошибку, чем довести дело до непоправимого. Обиды ни с одной
стороны не было. Позвольте мне переговорить…
— Р…аз! Два! Три!… — сердито прокричал Денисов и отошел
в сторону. Оба пошли по протоптанным дорожкам всё ближе и ближе,
в тумане узнавая друг друга. Противники имели право, сходясь до барьера, стрелять, когда кто захочет. Долохов шел медленно, не поднимая пистолета, вглядываясь своими светлыми, блестящими, голубыми глазами
в лицо своего противника. Рот его,
как и всегда, имел на себе подобие улыбки.
С одного конца канавы делались ступеньки, и это был сход, крыльцо; сама канава была комната,
в которой у счастливых,
как у эскадронного командира,
в дальней, противуположной ступеням
стороне, лежала на кольях доска — это был стол.
«И
как они могут не только хохотать, но жить тут?» думал Ростов, всё слыша еще этот запах мертвого тела, которого он набрался еще
в солдатском госпитале, и всё еще видя вокруг себя эти завистливые взгляды, провожавшие его с обеих
сторон, и лицо этого молодого солдата с закаченными глазами.
Борис, заложив ногу на ногу и поглаживая левою рукой тонкие пальцы правой руки, слушал Ростова,
как слушает генерал доклад подчиненного, то глядя
в сторону, то с тою же застланностию во взгляде прямо глядя
в глаза Ростову.
Даже те из членов, которые казалось были на его
стороне, понимали его по своему, с ограничениями, изменениями, на которые он не мог согласиться, так
как главная потребность Пьера состояла именно
в том, чтобы передать свою мысль другому точно так,
как он сам понимал ее.
— О, без сомнения, — сказал князь Андрей, и вдруг, неестественно оживившись, он стал шутить с Пьером о том,
как он должен быть осторожным
в своем обращении с своими 50-летними московскими кузинами, и
в середине шутливого разговора встал и, взяв под руку Пьера, отвел его
в сторону.
Графиня, узнавшая тотчас через девушек о том, чтó произошло во флигеле, с одной
стороны успокоилась
в том отношении, что теперь состояние их должно поправиться, с другой
стороны она беспокоилась о том,
как перенесет это ее сын. Она подходила несколько раз на цыпочках к его двери, слушая,
как он курил трубку за трубкой.
Сколько раз она ни говорила себе, что не надо позволять себе горячиться уча племянника, почти всякий раз,
как она садилась с указкой за французскую азбуку, ей так хотелось поскорее, полегче перелить из себя свое знание
в ребенка, уже боявшегося, что вот-вот тетя рассердится, что она при малейшем невнимании со
стороны мальчика вздрагивала, торопилась, горячилась, возвышала голос, иногда дергала его за руку и ставила
в угол.
Пьер
в этот день обедал
в клубе и со всех
сторон слышал разговоры о попытке похищения Ростовой и с упорством опровергал эти разговоры, уверяя всех, что больше ничего не было,
как только то, что его шурин сделал предложение Ростовой и получил отказ. Пьеру казалось, что на его обязанности лежит скрыть всё дело и восстановить репутацию Ростовой.
Почти
в середине этого неба над Пречистенским бульваром, окруженная, обсыпанная со всех
сторон звездами, но отличаясь от всех близостью к земле, белым светом, и длинным, поднятым кверху хвостом, стояла огромная яркая комета 1812-го года, та самая комета, которая предвещала,
как говорили, всякие ужасы и конец света.
И по закону совпадения причин подделались сами собою и совпали с этим событием тысячи мелких причин для этого движения и для войны: укоры за несоблюдение континентальной системы, и герцог Ольденбургский, и движение войск
в Пруссию, предпринятое (
как казалось Наполеону) для того только, чтобы достигнуть вооруженного мира, и любовь и привычка французского императора к войне, совпавшая с расположением его народа, увлечение грандиозностию приготовлений, и расходы по приготовлению, и потребность приобретения таких выгод, которые бы окупили эти расходы, и одурманившие почести
в Дрездене, и дипломатические переговоры, которые, по взгляду современников, были ведены с искренним желанием достижения мира и которые только уязвляли самолюбие той и другой
стороны, и миллионы миллионов других причин, подделавшихся под имеющее совершиться событие, совпавших с ним.
Увидав на той
стороне казаков (les Cosaques) и расстилавшиеся степи (les Steppes),
в середине которых была Moscou la ville sainte, [Москва, священный город,] столица того, подобного Скифскому, государства, куда ходил Александр Македонский, — Наполеон, неожиданно для всех и противно
как стратегическим, так и дипломатическим соображениям, приказал наступление и на другой день войска его стали переходить Неман.
Было приказано, отыскав брод, перейти на ту
сторону. Польский уланский полковник, красивый, старый человек, раскрасневшись и путаясь
в словах от волнения, спросил у адъютанта, позволено ли ему будет переплыть с своими уланами реку, не отыскивая брода. Он с очевидным страхом за отказ,
как мальчик, который просит позволения сесть на лошадь, просил, чтоб ему позволили переплыть реку
в глазах императора. Адъютант сказал, что вероятно император не будет недоволен этим излишним усердием.
Балашев, чувствуя необходимость возражать, сказал, что со
стороны России дела не представляются
в таком мрачном виде. Наполеон молчал, продолжая насмешливо глядеть на него и очевидно его не слушая. Балашев сказал, что
в России ожидают от войны всего хорошего. Наполеон снисходительно кивнул головой,
как бы говоря: «Знаю, так говорить ваша обязанность, но вы сами
в это не верите, вы убеждены мною».
Так
как не было ни одного большого села или местечка
в окрестностях лагеря, то всё огромное количество генералов и придворных, бывших при армии, располагалось
в окружности десяти верст по лучшим домам деревень, по сю и по ту
сторону реки.
Все люди этой партии ловили рубли, кресты, чины, и
в этом ловлении следили только за направлением флюгера царской милости, и только что замечали, что флюгер обратился
в одну
сторону,
как всё это трутневое население армии начинало дуть
в ту же
сторону, так что государю тем труднее было повернуть его
в другую.
Первый начал говорить генерал Армфельд, неожиданно, во избежание представившегося затруднения предложив совершенно новую, ничем (кроме
как желанием показать, что он тоже может иметь мнение) необъяснимую позицию
в стороне от Петербургской и Московской дорог, на которой, по его мнению, армия должна была соединившись ожидать неприятеля.
Но Пьер не успел договорить этих слов,
как с трех
сторон вдруг напали на него. Сильнее всех напал на него давно знакомый ему, всегда хорошо расположенный к нему игрок
в бостон, Степан Степанович Адраксин. Степан Степанович был
в мундире, и от мундира ли или от других причин, Пьер увидал перед собой совсем другого человека. Степан Степанович, с вдруг проявившеюся старческою злобой на лице, закричал на Пьера.
Не только во всё время войны, со
стороны русских не было желания заманить французов
в глубь России, но всё было делаемо для того, чтоб остановить их с первого вступления их
в Россию, и не только Наполеон не боялся растяжения своей линии, но он радовался,
как торжеству, каждому своему шагу вперед, и очень лениво, не так,
как в прежние свои кампании, искал сражения.
— Да на чужой
стороне живучѝ… — выделывали они плясовую солдатскую песню.
Как бы вторя им, но
в другом роде веселья, перебивались
в вышине металлические звуки трезвона. И, еще
в другом роде веселья, обливали вершину противуположного откоса жаркие лучи солнца. Но под откосом, у телеги с ранеными, подле запыхавшейся лошаденки, у которой стоял Пьер, было сыро, пасмурно и грустно.
У помещичьего дома, на левой
стороне дороги, стояли экипажи, фургоны, толпы денщиков и часовые. Тут стоял светлейший. Но
в то время,
как приехал Пьер, его не было, и почти никого не было из штабных. Все были на молебствии. Пьер поехал вперед к Горкам.
Как скоро они спустились
в овраг, дым выстрелов орудийных и ружейных на флешах стал так густ, что застлал весь подъем той
стороны оврага.
Наполеон приказал выстроиться на той
стороне и ждать; но не только
в то время
как Наполеон отдавал это приказание, но даже когда адъютант только что отъехал от Бородина, мост уже был отбит и сожжен русскими,
в той самой схватке,
в которой участвовал Пьер
в самом начале сражения.
— Вы очень пылки, Бельяр, — сказал Наполеон, опять подходя к подъехавшему генералу. — Легко ошибиться
в пылу огня. Поезжайте и посмотрите, и тогда приезжайте ко мне. — Не успел еще Бельяр скрыться из вида,
как с другой
стороны прискакал новый посланный с поля сражения. — Eh bien qu’est ce qu’il y a? [Ну, что еще?] — сказал Наполеон тоном человека, раздраженного беспрестанными помехами.
Дивизия Фриана, так же
как и другие, скрылась
в дыму поля сражения. С разных
сторон продолжали прискакивать адъютанты, и все,
как бы сговорившись, говорили одно и то же. Все просили подкреплений, все говорили, что русские держатся на своих местах и производят un feu d’enfer, [адский огонь,] от которого тает французское войско.
Когда с левого фланга прискакал Щербинин с донесением о занятии французами флешей и Семеновского, Кутузов, по звукам поля сражения и по лицу Щербинина угадав, что известия были не хорошие, встал,
как бы разминая ноги и, взяв под руку Щербинина, отвел его
в сторону.
— Берегись! — послышался испуганный крик солдата, и
как свистящая на быстром полете, приседающая на землю птичка,
в двух шагах от князя Андрея, подле лошади батальонного командира, негромко шлепнулась граната. Лошадь первая, не спрашивая того, хорошо или дурно было выказывать страх, фыркнула, взвилась, чуть не сронив майора, и отскакала
в сторону. Ужас лошади сообщился людям.
— Стыдно, господин офицер! — сказал он адъютанту, —
какой… — Он не договорил.
В одно и то же время послышался взрыв, свист осколков
как бы разбитой рамы, душный запах пороха, и князь Андрей рванулся
в сторону и, подняв кверху руку, упал на грудь.
Первые 15 лет XIX столетия
в Европе представляют необыкновенное движение миллионов людей. Люди оставляют свои обычные занятия, стремятся с одной
стороны Европы
в другую, грабят, убивают один другого, торжествуют и отчаиваются, и весь ход жизни на несколько лет изменяется и представляет усиленное движение, которое сначала идет возрастая, потом ослабевая. —
Какая причина этого движения, или по
каким законам происходило оно? спрашивает ум человеческий.
И
как мне жаль, что он умер, и
как я рад, что он жив опять!» С одной
стороны стола сидели Анатоль, Долохов, Несвицкой, Денисов и другие такие же (категория этих людей так же ясно была во сне определена
в душе Пьера,
как и категория тех людей, которых он называл они), и эти люди, Анатоль, Долохов, громко кричали, пели; но из-за их крика слышен был голос благодетеля, неумолкаемо говоривший, и звук его слов был так же значителен и непрерывен,
как гул поля сраженья, но он был приятен и утешителен.
Графиня следила за уборкой вещей, всем была недовольна и ходила за беспрестанно убегавшим от нее Петей, ревнуя его к Наташе, с которою он проводил всё время. Соня одна распоряжалась практическою
стороной дела: укладываньем вещей. Но Соня была особенно грустна и молчалива всё это последнее время. Письмо Nicolas,
в котором он упоминал о княжне Марье, вызвало
в ее присутствии радостные рассуждения графини о том,
как во встрече княжны Марьи с Nicolas она видела Промысл Божий.
Как и всегда при отъездах, многое было забыто и не так уложено, и довольно долго два гайдука стояли с обеих
сторон отворенной дверцы и ступенек кареты, готовясь подсадить графиню,
в то время
как бегали девушки с подушками и узелками из дому
в кареты и коляску, и бричку, и обратно.
И долго, несмотря на всю горячечную поспешность, с которою толпа старалась довершить раз начатое дело, те люди, которые били, душили и рвали Верещагина, не могли убить его; толпа давила их со всех
сторон, колыхалась с ними
в середине,
как одна масса, из
стороны в сторону и не давала им возможности ни добить, ни бросить его.
Жителей
в Москве не было, и солдаты,
как вода
в песок, всачивались
в нее и неудержимою звездой расплывались во все
стороны от Кремля,
в который они вошли прежде всего.
Как же, Мытищи вон где, а это вовсе
в другой
стороне.