Неточные совпадения
Ростов почувствовав на себе взгляд Денисова, поднял глаза и в
то же мгновение опустил их. Вея
кровь его, бывшая запертою где-то ниже горда, хлынула ему в лицо и глаза. Он не мог перевести дыхание.
Из-за оглушающих со всех сторон звуков своих орудий, из-за свиста и ударов снарядов неприятелей, из-за вида вспотевшей, раскрасневшейся, торопящейся около орудий прислуги, из-за вида
крови людей и лошадей, из-за вида дымков неприятеля на
той стороне (после которых всякий раз прилетало ядро и било в землю, в человека, в орудие или в лошадь), — из-за вида этих предметов у него в голове установился свой фантастический мир, который составлял его наслаждение в эту минуту.
Юнкер был Ростов. Он держал одною рукой другую, был бледен, и нижняя челюсть тряслась от лихорадочной дрожи. Его посадили на Матвевну, на
то самое орудие, с которого сложили мертвого офицера. На подложенной шинели была
кровь, в которой запачкались рейтузы и руки Ростова.
На Праценской горе, на
том самом месте, где он упал с древком знамени в руках, лежал князь Андрей Болконский, истекая
кровью, и, сам не зная
того, стонал тихим, жалостным и детским стоном.
Да и всё казалось так бесполезно и ничтожно в сравнении с
тем строгим и величественным строем мысли, который вызывали в нем ослабление сил от истекшей
крови, страдание и близкое ожидание смерти. Глядя в глаза Наполеону, князь Андрей думал о ничтожности величия, о ничтожности жизни, которой никто не мог понять значения, и о еще бòльшем ничтожестве смерти, смысл которой никто не мог понять и объяснить из живущих.
— Я бы не исполнил своей обязанности, граф, — сказал он робким голосом, — и не оправдал бы
того доверия и чести, которые вы мне сделали, выбрав меня своим секундантом, ежели бы я в эту важную минуту, очень важную минуту, не сказал вам всей правды. Я полагаю, что дело это не имеет достаточно причин, и что не сто́ит
того, чтобы за него проливать
кровь… Вы были неправы, вы погорячились…
И сто́ит ли
того мучиться, когда жить остается одну секунду в сравнении с вечностью?» — Но в
ту минуту, как он считал себя успокоенным такого рода рассуждениями, ему вдруг представлялась она и в
те минуты, когда он сильнее всего выказывал ей свою неискреннюю любовь, и он чувствовал прилив
крови к сердцу, и должен был опять вставать, двигаться, и ломать, и рвать попадающиеся ему под руки вещи.
— Ах, да, больницы, лекарства. У него удар, он умирает, а ты пустил ему
кровь, вылечил. Он калекой будет ходить десять лет, всем в тягость. Гораздо покойнее и проще ему умереть. Другие родятся, и так их много. Ежели бы ты жалел, что у тебя лишний работник пропал — как я смотрю на него, а
то ты из любви же к нему его хочешь лечить. А ему этого не нужно. Да и потом, что́ за воображение, что медицина кого-нибудь и когда-нибудь вылечивала! Убивать — так! — сказал он, злобно нахмурившись и отвернувшись от Пьера.
Братья мои масоны клянутся
кровью в
том, что они всем готовы жертвовать для ближнего, а не платят по одному рублю на сборы для бедных и интригуют Астрея против Ищущих Манны, и хлопочут о настоящем шотландском ковре и об акте, смысла которого не знает и
тот, кто писал его, и которого никому не нужно.
Наполеон, несмотря на
то, что ему более чем когда-нибудь, теперь, в 1812 году, казалось, что от него зависело verser или не verser le sang de ses peuples [проливать или не проливать
кровь своих народов] (как в последнем письме писал ему Александр) никогда более как теперь не подлежал
тем неизбежным законам, которые заставляли его (действуя в отношении себя, как ему казалось, по произволу) делать для общего дела, для истории
то, что̀ должно было совершиться.
Ежели ваше величество не расположены проливать
кровь наших подданных из-за подобного недоразумения, и ежели вы согласны вывести свои войска из русских владений,
то я оставлю без внимания всё происшедшее, и соглашение между нами будет возможно.
Привезенный доктор в
ту же ночь пустил
кровь и объявил, что у князя удар правой стороны.
— Не могу выразить, княжна, как я счастлив
тем, что я случайно заехал сюда и буду в состоянии показать вам свою готовность, — сказал Ростов, вставая. — Извольте ехать, и я отвечаю вам своею честью, что ни один человек не посмеет сделать вам неприятность, ежели вы мне только позволите конвоировать вас, — и, почтительно поклонившись, как кланяются дамам царской
крови, он направился к двери.
Попадья, с бросившеюся
кровью в лицо, схватилась за блюдо которое, несмотря на
то, что она так долго приготовлялась, она всё-таки не успела подать во-время. И с низким поклоном она поднесла его Кутузову.
В медленно-расходившемся пороховом дыме по всему
тому пространству, по которому ехал Наполеон, — в лужах
крови лежали лошади и люди по одиночке и кучами.
Но хотя уже к концу сражения люди чувствовали весь ужас своего поступка, хотя они и рады бы были перестать, какая-то непонятная, таинственная сила еще продолжала руководить ими, и запотелые, в порохе и
крови, оставшиеся по одному на три, артиллеристы, хотя и спотыкаясь и задыхаясь от усталости, приносили заряды, заряжали, наводили, прикладывали фитили; и ядра также быстро и жестоко перелетали с обеих сторон и расплюскивали человеческое тело, и продолжало совершаться
то страшное дело, которое совершается не по воле людей, а по воле
Того, Кто руководит людьми и мирами.
Хотя ядра и пули не свистали здесь по дороге, по которой он шел, но со всех сторон было
то же, что было там на поле сражения.
Те же были страдающие, измученные и иногда странно-равнодушные лица,
та же
кровь,
те же солдатские шинели,
те же звуки стрельбы, хотя и отдаленной, но всё еще наводящей ужас; кроме
того была духота и пыль.
— Граф!.. — проговорил среди опять наступившей минутной тишины робкий и вместе театральный голос Верещагина. — Граф, один Бог над нами…, — сказал Верещагин, подняв голову, и опять налилась
кровью толстая жила на его тонкой шее, и краска быстро выступила и сбежала с его лица. Он не договорил
того, чтò хотел сказать.
«О Господи, народ-то чтò зверь, где же живому быть!» слышалось в толпе. «И малый-то молодой… должно из купцов, то-то народ!., сказывают не
тот… как же не
тот… О Господи!.. Другого избили, говорят, чуть жив… Эх, народ… Кто греха не боится…», говорили теперь
те же люди, с болезненно-жалостным выражением глядя на мертвое тело с посиневшим измазанным
кровью и пылью лицом и с разрубленною длинною, тонкою шеей.
Пьер хотел не смотреть и опять отвернулся; но опять, как будто ужасный взрыв поразил его слух, и вместе с этими звуками он увидал дым, чью-то
кровь и бледные испуганные лица французов, опять что-то делавших у столба, — дрожащими руками толкая друг друга. Пьер, тяжело дыша, оглядывался вокруг себя, как будто спрашивая: чтò это такое?
Тот же вопрос был и во всех взглядах, которые встречались со взглядом Пьера.
Пьер, как это бòльшею частью бывает, почувствовал всю тяжесть физических лишений и напряжений, испытанных в плену, только тогда, когда эти напряжения и лишения кончились. После своего освобождения из плена он приехал в Орел, и на третий день своего приезда, в
то время как, он собрался в Киев, заболел и пролежал в Орле три месяца; с ним сделалась, как говорили доктора, желчная горячка. Несмотря на
то, что доктора лечили его, пускали
кровь и давали пить лекарства, он всё-таки выздоровел.
Те самые поступки, за которые историки одобряют Александра I, — как-то: либеральные начинания царствования, борьба с Наполеоном, твердость, выказанная им в 12-м году и поход 13-го года, не вытекают ли из одних и
тех же источников, — условий
крови, воспитания, жизни, сделавших личность Александра
тем, чем она была, — из которых вытекают и
те поступки, за которые историки порицают его, как-то: Священный Союз, восстановление Польши, реакция 20-х годов? В чем состоит сущность этих упреков?
С
тех пор, как только при объяснениях со старостами и приказчиками
кровь бросалась ему в лицо, и руки начинали сжиматься в кулаки, Николай вертел разбитый перстень на пальце и опускал глазà перед человеком, рассердившим его. Однако же раза два в год он забывался и тогда, придя к жене, признавался и опять давал обещание, что уже теперь это было последний раз.