Неточные совпадения
Пьер с десятилетнего возраста был послан с гувернером-аббатом за границу, где он пробыл до двадцатилетнего возраста. Когда он вернулся в Москву, отец отпустил аббата и сказал молодому человеку: «Теперь ты поезжай в Петербург, осмотрись и выбирай.
Я на всё согласен. Вот тебе письмо к князю Василью, и вот тебе деньги. Пиши обо всем,
я тебе во всем помога». Пьер уже три месяца выбирал карьеру и
ничего не делал. Про этот выбор и говорил ему князь Андрей. Пьер потер себе лоб.
Отец мой только и говорит, что о походах и переходах, в чем
я ничего не понимаю, и третьего дня,
делая мою обычную прогулку по улице деревни,
я видела раздирающую душу сцену.
«Хорошо Ростову, которому отец присылает по 10-ти тысяч, рассуждать о том, как он никому
не хочет кланяться и ни к кому
не пойдет в лакеи; но
мне,
ничего не имеющему, кроме своей головы, надо
сделать свою карьеру и
не упускать случаев, а пользоваться ими».
Но вот что́ мы
сделаем: у
меня есть хороший приятель, генерал-адъютант и прекрасный человек, князь Долгоруков; и хотя вы этого можете
не знать, но дело в том, что теперь Кутузов с его штабом и мы все ровно
ничего не значим: всё теперь сосредоточивается у государя; так вот мы пойдемте-ка к Долгорукову,
мне и надо сходить к нему,
я уж ему говорил про вас; так мы и посмотрим;
не найдет ли он возможным пристроить вас при себе, или где-нибудь там, поближе к солнцу.
Я никогда никому
не скажу этого, но, Боже мой! что́ же
мне делать, ежели
я ничего не люблю, как только славу, любовь людскую.
— Жизнь и так
не оставляет в покое.
Я бы рад
ничего не делать, а вот, с одной стороны, дворянство здешнее удостоило
меня чести избрания в предводители:
я насилу отделался. Они
не могли понять, что во
мне нет того, чтó нужно, нет этой известной добродушной и озабоченной пошлости, которая нужна для этого. Потом вот этот дом, который надо было построить, чтоб иметь свой угол, где можно быть спокойным. Теперь ополчение.
Мне ничего от него
не нужно,
я был и буду всегда независим, но
сделать противное его воле, заслужить его гнев, когда может быть так недолго осталось ему быть с нами, разрушило бы наполовину мое счастие.
— Папенька, он мерзавец и вор,
я знаю. И чтó
сделал, то
сделал. А ежели вы
не хотите,
я ничего не буду говорить ему.
— Ах, Боже мой, граф! есть такие минуты, что
я пошла бы за всякого, — вдруг неожиданно для самой себя, со слезами в голосе, сказала княжна Марья. — Ах, как тяжело бывает любить человека близкого и чувствовать, что…
ничего (продолжала она дрожащим голосом)
не можешь для него
сделать кроме горя, когда знаешь, что
не можешь этого переменить. Тогда одно — уйти, а куда
мне уйти?
— Смотри же, граф
ничего не знает. Ты
делай, как будто
ничего не знаешь, — сказала она ему. — А
я пойду сказать ей, что ждать нечего! Да оставайся обедать, коли хочешь, — крикнула Марья Дмитриевна Пьеру.
«Сами себя Богу предадим» повторила в своей душе Наташа. «Боже мой, предаю себя Твоей воле», думала она. «
Ничего нe хочу,
не желаю; научи
меня, чтò
мне делать, как употребить свою волю! Да возьми же
меня, возьми
меня!» с умиленным нетерпением в душе говорила Наташа,
не крестясь, опустив свои тонкие руки и как будто ожидая, что вот-вот невидимая сила возьмет ее и избавит от себя, от своих сожалений. желаний, укоров, надежд и пороков.
―
Я сама
не знаю, ― быстро отвечала Наташа, но
я ничего бы
не хотела
сделать, чтò бы вам
не нравилось.
— Вы видели? Вы видели?… — нахмурившись закричал Кутузов, быстро вставая и наступая на Вольцогена. — Как вы… как вы смеете!… —
делая угрожающие жесты трясущимися руками и захлебываясь, закричал он. — Как смеете вы, милостивый государь, говорить это
мне. Вы
ничего не знаете. Передайте от
меня генералу Барклаю, что его сведения несправедливы, и что настоящий ход сражения известен
мне, главнокомандующему, лучше, чем ему.
— Граф,
сделайте одолжение, позвольте
мне… ради Бога… где-нибудь приютиться на ваших подводах. Здесь у
меня ничего с собой нет…
Мне на возу всё равно… — Еще
не успел договорить офицер, как денщик с тою же просьбой для своего господина обратился к графу.
— Послушай, граф, ты довел до того, что за дом
ничего не дают, а теперь и всё наше — детское состояние погубить хочешь. Ведь ты сам говоришь, что в доме на 100 тысяч добра.
Я, мой друг,
не согласна и
не согласна. Воля твоя! На раненых есть правительство. Они знают. Посмотри; вон напротив, у Лопухиных еще третьего дня всё до чиста вывезли. Вот как люди
делают. Одни мы дураки. Пожалей хоть
не меня, так детей.
—
Я не понимаю, что̀
делают люди, — сказала графиня, обращаясь к мужу: —
мне сейчас сказали, что еще
ничего не готово. Ведь надо же кому-нибудь распорядиться. Вот и пожалеешь о Митиньке. Это конца
не будет!
Неточные совпадения
Анна Андреевна. После? Вот новости — после!
Я не хочу после…
Мне только одно слово: что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал!
Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку;
я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе
ничего и
не узнали! А все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что он за ней волочится, а он просто тебе
делает гримасу, когда ты отвернешься.
Городничий (в сторону).Славно завязал узелок! Врет, врет — и нигде
не оборвется! А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил его. Ну, да постой, ты у
меня проговоришься.
Я тебя уж заставлю побольше рассказать! (Вслух.)Справедливо изволили заметить. Что можно
сделать в глуши? Ведь вот хоть бы здесь: ночь
не спишь, стараешься для отечества,
не жалеешь
ничего, а награда неизвестно еще когда будет. (Окидывает глазами комнату.)Кажется, эта комната несколько сыра?
Городничий (
делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с
ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему
я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко
мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы!
не нашли другого места упасть! И растянулся, как черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Анна Андреевна. Перестань, ты
ничего не знаешь и
не в свое дело
не мешайся! «
Я, Анна Андреевна, изумляюсь…» В таких лестных рассыпался словах… И когда
я хотела сказать: «Мы никак
не смеем надеяться на такую честь», — он вдруг упал на колени и таким самым благороднейшим образом: «Анна Андреевна,
не сделайте меня несчастнейшим! согласитесь отвечать моим чувствам,
не то
я смертью окончу жизнь свою».
Конечно, если он ученику
сделает такую рожу, то оно еще
ничего: может быть, оно там и нужно так, об этом
я не могу судить; но вы посудите сами, если он
сделает это посетителю, — это может быть очень худо: господин ревизор или другой кто может принять это на свой счет.