Он говорил, что масонство
есть учение христианства, освободившегося от государственных и религиозных оков; учение равенства, братства и любви.
Неточные совпадения
— Еще должен вам сообщить, — сказал ритор, — что орден наш
учение свое преподает не словами токмо, но иными средствами, которые на истинного искателя мудрости и добродетели действуют, может
быть, сильнее, нежели словесные токмо объяснения.
— Да, это
учение Гердера, — сказал князь Андрей, — но не то, душа моя, убедит меня, а жизнь и смерть, вот что́ убеждает. Убеждает то, что видишь дорогое тебе существо, которое связано с тобой, перед которым ты
был виноват и надеялся оправдаться (князь Андрей дрогнул голосом и отвернулся) и вдруг это существо страдает, мучается и перестает
быть… Зачем? Не может
быть, чтоб не
было ответа! И я верю, что он
есть… Вот что́ убеждает, вот что́ убедило меня, — сказал князь Андрей.
Иллюминатство не
есть чистое
учение именно потому, что оно увлеклось общественною деятельностью и преисполнено гордости.
Но не говоря о внутреннем достоинстве этого рода историй (может
быть, они для кого-нибудь или для чего-нибудь и нужны), истории культуры, к которым начинают более и более сводиться все общие истории, знаменательны тем, что они, подробно и серьезно разбирая различные религиозные, философские, политические
учения, как причины событий, всякий раз, как им только приходится описать действительное историческое событие, как например поход 12-го года, описывают его невольно, как произведение власти, прямо говоря, что поход этот
есть произведение воли Наполеона.
Что успел бы я, если бы вы вдалися пороку, чужды
были учения, тупы в рассуждениях, злобны, подлы, чувствительности не имея?
Неточные совпадения
(Аниська — это мастерица у нас в деревне, из прежних крепостных, в
ученье в Москве
была — хорошенькая девчонка.)
Собственно до всех этих
учений, мыслей, систем (с которыми Андрей Семенович так на него и накинулся) ему никакого не
было дела.
Ну вот! великая беда, // Что
выпьет лишнее мужчина! //
Ученье — вот чума, ученость — вот причина, // Что нынче, пуще, чем когда, // Безумных развелось людей, и дел, и мнений.
Ученьем вредным с юных дней // Нам сто́ит раз лишь напитаться, // А там во всех твоих поступках и делах, // Каков ни
будь ты на словах, // А всё им
будешь отзываться.
Старики понимали выгоду просвещения, но только внешнюю его выгоду. Они видели, что уж все начали выходить в люди, то
есть приобретать чины, кресты и деньги не иначе, как только путем
ученья; что старым подьячим, заторелым на службе дельцам, состаревшимся в давнишних привычках, кавычках и крючках, приходилось плохо.