Неточные совпадения
Смешно
было бы сказать, что
учение Я. Бёме об Ungrund’e или о Софии опровергается современным математическим естествознанием.
Может показаться очень гордым и возвеличивающим достоинство человека
учение о том, что Божество в человеке приходит к самосознанию, что мировой дух достигает своей вершины через философию, которая
есть дело человека.
Но этика не может
быть только сотериологией, она
есть также
учение о творческих ценностях и творческой энергии человека.
Книга эта хочет
быть опытом конкретного
учения о человеческой жизни, о ее смысле, ее целях и ценностях.
Но
учение о жизни, ее смысле, ее целях и ценностях
есть неизбежное
учение о человеке.
Этика
есть аксиология,
учение о смысле и ценностях.
Учение о ценностях должно
быть отнесено к верховной ценности.
Учение о свободе воли
было создано для того, чтобы найти виновника, чтобы
было на кого возложить ответственность и оправдать наказание в жизни временной и жизни вечной.
Учение о свободе воли
было приспособлено для нормативной, законнической этики.
Учение о Христе — Новом Адаме совсем не
есть только сотериология, и явление Христа не
есть только исправление греха.
Христианское
учение о благодати и
было попыткой спасти христианскую свободу.
Этика должна
быть не
учением о нормах добра, а
учением о добре и зле.
Такого рода антропология совсем не раскрывает
учения об образе и подобии Божьем в человеке и может
быть источником натуралистического понимания человеческой природы.
К типу
учений о декадансе в известном смысле может
быть причислена антропология Ницше.
Но также несостоятелен и антично-греческий тип антропологического
учения, для которого человек
есть носитель разума.
Есть еще самое распространенное в современной Европе антропологическое
учение — понимание человека как существа социального, как продукта общества, а также как изобретателя орудий (homo faber).
Ни один из известных нам типов антропологических
учений не может
быть признан удовлетворительным и исчерпывающим.
Не более состоятельно социологическое
учение о человеке, хотя человек, бесспорно,
есть социальное животное.
Наконец, современная психопатология выступает с новым антропологическим
учением, согласно которому человек
есть прежде всего больное существо, в нем ослаблены инстинкты его природы, инстинкт половой и инстинкт власти, подавлены и вытеснены цивилизацией, создавшей болезненный конфликт сознания с бессознательным.
Учение о человеке
есть прежде всего
учение о личности.
Этика и
есть в значительной степени
учение о личности.
У Э. Гартмана
учение о бессознательном
было метафизической системой.
Еще большая психологическая правда
есть в
учении Адлера об инстинкте власти, господства и преобладания и невозможности человеку примириться с унижающим и подавляющим его положением.
Христианское
учение о благодати и
было всегда
учением о восстановлении здоровья, которое не может восстановить закон, но из этой истины не
была построена этика.
Учение о свободе воли покоится на ложных предпосылках, на старой психологии, которая не может
быть удержана.
Совершенно ясно, что такого рода
учение о свободе воли
было подсказано утилитарно-педагогическими соображениями.
Телеологическая точка зрения, соединенная с
учением о свободе воли, может
быть формулирована так: человек должен подчинить свою жизнь поставленной ему верховной цели и ей иерархически подчинить все остальные нижепоставленные цели, свобода же воли дает ему возможность подчинить свою жизнь этому верховному благу.
Буддизм
есть по-своему великое
учение о спасении от мук и страдания без Спасителя.
Учение о Царстве Божьем
есть не только сущность Евангелия, но и всего христианства.
Это
есть самый трудный вопрос всего
учения о любви.
Прежде всего христианство не
есть только
учение о первородном грехе, но также
учение о том, что нужно искать Царства Божьего и стремиться к совершенству, подобному совершенству Отца Небесного.
Руссо, с его
учением о естественной благостности и доброте человеческой природы, и думают, что все попытки осуществить большую социальную правду
есть руссоизм.
Уже психологически должно
быть признано несостоятельным
учение, которое видит цель и смысл брачного полового союза в деторождении и продолжении рода Фактически никто никогда не вступал в брак для этой цели или лишь лицемерно говорил для социальной обыденности, что для этого вступает в брак.
Учение о браке и семье всегда
было оппортунистично и приспособлено к социальной обыденности.
Прогресс, как и эволюция, совершенно безличен, и
учение такого рода
есть имперсонализм.
Поэтому
учение о бессмертии
есть парадоксия.
Учение о предопределении, конечно,
есть одна из форм рационализации тайны конечных судеб и самая возмущающая форма рационализации.
Это, может
быть, отразилось в
учении о предопределении.
Учение Кальвина о предопределении к гибели
есть reductio ad absurdum.
Достоинство его в том, что оно
есть последний вывод из
учения о вечных адских муках.
В этом
учении есть рационализация при допущении совершенной иррациональности Божьих определений и Божьего суда.
Согласно этому
учению, сам Бог создает ад, что так и
есть, если Бог наделил тварь свободой и предвидел результаты этой свободы.
Но
учение о вечных адских муках как о торжестве божественной справедливости, занявшее почетное место в отделах догматического богословия,
есть рационализация тайны,
есть отрицание эсхатологической тайны.
Неточные совпадения
(Аниська — это мастерица у нас в деревне, из прежних крепостных, в
ученье в Москве
была — хорошенькая девчонка.)
Собственно до всех этих
учений, мыслей, систем (с которыми Андрей Семенович так на него и накинулся) ему никакого не
было дела.
Ну вот! великая беда, // Что
выпьет лишнее мужчина! //
Ученье — вот чума, ученость — вот причина, // Что нынче, пуще, чем когда, // Безумных развелось людей, и дел, и мнений.
Ученьем вредным с юных дней // Нам сто́ит раз лишь напитаться, // А там во всех твоих поступках и делах, // Каков ни
будь ты на словах, // А всё им
будешь отзываться.
Старики понимали выгоду просвещения, но только внешнюю его выгоду. Они видели, что уж все начали выходить в люди, то
есть приобретать чины, кресты и деньги не иначе, как только путем
ученья; что старым подьячим, заторелым на службе дельцам, состаревшимся в давнишних привычках, кавычках и крючках, приходилось плохо.