Неточные совпадения
Но его
учение о свободе, положенное в основу его философии и его богословия, возможно
было только после
учения об автономии, о свободе духа Канта и немецкого идеализма.
Хомяковская идея соборности, смысл которой
будет выяснен в другой главе, имеет значение и для
учения об обществе.
У него не
было никакого определенного
учения о времени.
«Что вы подобное
учение опираете на православную церковь, это я еще понимаю: она всегда
была опорою кнута и угодницей деспотизма; но Христа-то зачем вы примешали тут?..
Л. Толстой
будет тоже проповедовать личное нравственное совершенствование, но он не построит рабьего
учения об обществе, наоборот, он
будет обличать ложь этого общества.
У Тютчева
было целое обоснованное теократическое
учение, которое по грандиозности напоминает теократическое
учение Вл. Соловьева. У многих русских поэтов
было чувство, что Россия идет к катастрофам. Еще у Лермонтова, который выражал почти славянофильскую веру в будущее России,
было это чувство. У него
есть страшное стихотворение...
Замечательное
учение о фетишизме товаров
есть экзистенциальная социология, которая видит первичную реальность в трудовой человеческой активности, а не в объективированных вещных реальностях или quasi-реальностях.
На почве русского православия, взятого не в его официальной форме,
быть может, возможно раскрытие нового
учения о человеке, а значит, и об истории и обществе.
Об отношении Л. Толстого к Руссо я еще
буду говорить в связи с
учением о непротивлении злу насилием и его анархизмом.
Я верю в истину и справедливость этого
учения и торжественно признаю, что вера без дел мертва
есть и что всякий истинный христианин должен бороться за правду, за право угнетенных и слабых и, если нужно, то за них пострадать: такова моя вера» [См.: А. Воронский. «Желябов».
Тема о власти. Анархизм. Русское отношение к власти. Русская вольница. Раскол. Сектантство. Отношение интеллигенции к власти: у либералов, у славянофилов. Анархизм. Бакунин. Страсть к разрушению
есть творческая страсть. Кропоткин. Религиозный анархизм: религиозный анархизм Л. Толстого.
Учение о непротивлении. Анархия и анархизм. Анархический элемент у Достоевского. Легенда о Великом Инквизиторе.
Вот с этим Л. Толстой не мог примириться, и это делает ему великую честь, хотя бы его религиозная философия
была слабой и его
учение практически неосуществимым.
Толстовское
учение есть форма квиетизма, перенесенного на общественную и историческую жизнь.
Богословствование Хомякова
было занято главным образом
учением о Церкви, что для него совпадало с
учением о соборности, дух же соборности
был для него духом свободы.
Это
было наиболее заострено против католического
учения о церкви.
Правые православные круги, почитавшие себя наиболее ортодоксальными, утверждали даже, что соборность
есть выдумка Хомякова, что православная свобода у Хомякова несет на себе печать
учения Канта и немецкого идеализма об автономии.
Соловьева центральной, вся его философия, в известном смысле,
есть философия истории,
учение о путях человечества к богочеловечеству, к всеединству, к Царству Божьему.
Философия истории связана для него с
учением о Богочеловечестве, что и
есть главная его заслуга перед русской религиозно-философской мыслью.
Но, тем не менее, соловьевское
учение о Богочеловечестве
есть оригинальный плод русской мысли, этого
учения в такой форме нет ни у Шеллинга, ни у других представителей западной мысли.
Учение о Софии, которое стало популярно в религиозно-философских и поэтических течениях начала XX в., связано с платоновским
учением об идеях. «София
есть выраженная, осуществленная идея», — говорит Соловьев. «София
есть тело Божие, материя Божества, проникнутая началом Божественного единства».
На Западе гениальное
учение о Софии
было у Якова Бёме, но оно носило несколько иной характер, чем у Вл. Соловьева и у русских софиологов [См. мою статью «
Учение Якова Бёме о Софии» в «Пути».].
Так, например, книга Несмелова «Догматическая система св. Григория Нисского»
была искажена духовной цензурой, его заставили изменить конец книги в смысле неблагоприятном для
учения св.
И, как это ни странно,
было некоторое соприкосновение между
учением Федорова и коммунизмом, несмотря на его очень враждебное отношение к марксизму.
Есть две стороны в
учении Н. Федорова — его истолкование Апокалипсиса, гениальное и единственное в истории христианства, и его «проект» воскрешения мертвых, в котором
есть, конечно, элемент фантастический.
В
учении Федорова очень многое должно
быть удержано, как входящее в русскую идею.
Неточные совпадения
(Аниська — это мастерица у нас в деревне, из прежних крепостных, в
ученье в Москве
была — хорошенькая девчонка.)
Собственно до всех этих
учений, мыслей, систем (с которыми Андрей Семенович так на него и накинулся) ему никакого не
было дела.
Ну вот! великая беда, // Что
выпьет лишнее мужчина! //
Ученье — вот чума, ученость — вот причина, // Что нынче, пуще, чем когда, // Безумных развелось людей, и дел, и мнений.
Ученьем вредным с юных дней // Нам сто́ит раз лишь напитаться, // А там во всех твоих поступках и делах, // Каков ни
будь ты на словах, // А всё им
будешь отзываться.
Старики понимали выгоду просвещения, но только внешнюю его выгоду. Они видели, что уж все начали выходить в люди, то
есть приобретать чины, кресты и деньги не иначе, как только путем
ученья; что старым подьячим, заторелым на службе дельцам, состаревшимся в давнишних привычках, кавычках и крючках, приходилось плохо.