Неточные совпадения
Vicomte [Виконт] рассказал очень мило о том ходившем тогда анекдоте, что герцог Энгиенский тайно ездил
в Париж для свидания с m-llе George, [актрисой Жорж,] и что там он встретился с Бонапарте, пользовавшимся тоже милостями знаменитой актрисы, и что там, встретившись с герцогом, Наполеон случайно
упал в тот обморок, которому он был подвержен, и находился во власти герцога, которою герцог не воспользовался, но что Бонапарте впоследствии за это-то великодушие и отмстил смертью герцогу.
Князь Андрей с улыбкой посматривал то на Пьера, то на виконта, то на хозяйку.
В первую минуту выходки Пьера Анна Павловна ужаснулась, несмотря на свою привычку к свету; но когда она увидела, что, несмотря на произнесенные Пьером святотатственные речи, виконт не выходил из себя, и когда она убедилась, что замять этих речей уже нельзя, она собралась с силами и, присоединившись к виконту,
напала на оратора.
— Ну, ну, хорошо! — сказал старый граф, — всё горячится… Всё Бонапарте всем голову вскружил; все думают, как это он из поручиков
попал в императоры. Что ж, дай Бог, — прибавил он, не замечая насмешливой улыбки гостьи.
Когда колеса кареты мягко зазвучали по соломе, настланной под окнами, Анна Михайловна, обратившись к своему спутнику с утешительными словами, убедилась
в том, что он
спит в углу кареты, и разбудила его.
За княжной вышел князь Василий. Он, шатаясь, дошел до дивана, на котором сидел Пьер, и
упал на него, закрыв глаза рукой. Пьер заметил, что он был бледен и что нижняя челюсть его прыгала и тряслась, как
в лихорадочной дрожи.
Она провела его
в темную гостиную, и Пьер рад был, что никто там не видел его лица. Анна Михайловна ушла от него, и когда она вернулась, он, подложив под голову руку,
спал крепким сном.
Когда князь Андрей вошел, княжна и княгиня, только раз на короткое время видевшиеся во время свадьбы князя Андрея, обхватившись руками, крепко прижимались губами к тем местам, на которые
попали в первую минуту.
— Бонапарте
в рубашке родился. Солдаты у него прекрасные. Да и на первых он на немцев
напал. А немцев только ленивый не бил. С тех пор как мир стоит, немцев все били. А они никого. Только друг друга. Он на них свою славу сделал.
Солдаты,
в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно
попадая в ногу.
— Ты видишь ли, друг, — сказал он. — Мы
спим, пока не любим. Мы дети праха… а полюбим — и ты Бог, ты чист, как
в первый день созданья… Это еще кто? Гони его к чорту. Некогда! — крикнул он на Лаврушку, который, нисколько не робея, подошел к нему.
Он был только более обыкновенного красен и, задрав свою мохнатую голову кверху, как птицы, когда они пьют, безжалостно вдавив своими маленькими ногами шпоры
в бока доброго Бедуина, он, будто
падая назад, поскакал к другому флангу эскадрона и хриплым голосом закричал, чтоб осмотрели пистолеты.
Ростов не подумал о том, что̀ значит требование носилок; он бежал, стараясь только быть впереди всех; но у самого моста он, не смотря под ноги,
попал в вязкую, растоптанную грязь и, споткнувшись,
упал на руки. Его обежали другие.
Французы успели сделать три картечные выстрела, прежде чем гусары вернулись к коноводам. Два залпа были сделаны неверно, и картечь всю перенесло, но зато последний выстрел
попал в середину кучки гусар и повалил троих.
Офицер, заведывавший обозом, бил солдата, сидевшего кучером
в этой колясочке, за то, что он хотел объехать других, и плеть
попадала по фартуку экипажа.
Пуля
попала, видно,
в рот или
в горло.
Солдаты дугой обходили что-то
в том месте, куда
упало ядро, и старый кавалер, фланговый унтер-офицер, отстав около убитых, догнал свой ряд, подпрыгнув, переменил ногу,
попал в шаг и сердито оглянулся.
Несколько человек наших
упало,
в том числе и круглолицый офицер, шедший так весело и старательно.
Французы
напали на солдат, находившихся
в лесу с дровами.
— Я
упал, я убит…»
в одно мгновение спросил и ответил Ростов.
Князь Василий, как бы не слушая дам, прошел
в дальний угол и сел на диван. Он закрыл глаза и как будто дремал. Голова его было
упала, и он очнулся.
Чтó могло всё это значить
в сравнении с предопределением Бога, без воли Которого не
падет ни один волос с головы человеческой.
— Не за чем, не за чем… — быстро проговорил князь и, всунув ноги
в туфли и руки
в халат, пошел к дивану, на котором он
спал.
— Да вот, как видишь. До сих пор всё хорошо; но признаюсь, желал бы и очень
попасть в адъютанты, а не оставаться во фронте.
Не мог он им рассказать так просто, что поехали все рысью, он
упал с лошади, свихнул руку и изо всех сил побежал
в лес от француза.
Они ждали рассказа о том, как горел он весь
в огне, сам себя не помня, как бурею налетал на каре; как врубался
в него, рубил направо и налево; как сабля отведала мяса, и как он
падал в изнеможении, и тому подобное.
Ему неприятно было, что он
попал в дурное общество.
На следующий день государь остановился
в Вишау. Лейб-медик Вилье несколько раз был призываем к нему.
В главной квартире и
в ближайших войсках распространилось известие, что государь был нездоров. Он ничего не ел и дурно
спал эту ночь, как говорили приближенные. Причина этого нездоровья заключалась
в сильном впечатлении, произведенном на чувствительную душу государя видом раненых и убитых.
Кутузов
в расстегнутом мундире, из которого, как бы освободившись, выплыла на воротник его жирная шея, сидел
в волтеровском кресле, положив симметрично пухлые старческие руки на подлокотники, и почти
спал. На звук голоса Вейротера он с усилием открыл единственный глаз.
[Так как неприятель опирается левым крылом своим на покрытые лесом горы, а правым крылом тянется вдоль Кобельница и Сокольница позади находящихся там прудов, а мы, напротив, превосходим нашим левым крылом его правое, то выгодно нам атаковать сие последнее неприятельское крыло, особливо если мы займем деревни Сокольниц и Кобельниц, будучи поставлены
в возможность
нападать на фланг неприятеля и преследовать его
в равнине между Шлапаницем и лесом Тюрасским, и избегая дефилеи между Шлапаницем и Беловицем, которою прикрыт неприятельский фронт.
Кутузов, не отвечая ему, отвернулся, и взгляд его нечаянно
попал на князя Андрея, стоявшего подле него. Увидав Болконского, Кутузов смягчил злое и едкое выражение взгляда, как бы сознавая, что его адъютант не был виноват
в том, что́ делалось. И, не отвечая австрийскому адъютанту, он обратился к Болконскому...
Войска бежали такою густою толпою, что, раз
попавши в середину толпы, трудно было из нее выбраться.
— Каково
в первую линию
попали! Наш полк
в атаку ходил! — сказал Борис, улыбаясь тою счастливою улыбкой, которая бывает у молодых людей,
в первый раз побывавших
в огне.
Проехав гвардию и пустой промежуток, Ростов, для того чтобы не
попасть опять
в первую линию, как он
попал под атаку кавалергардов, поехал по линии резервов, далеко объезжая то место, где слышалась самая жаркая стрельба и канонада. Вдруг впереди себя и позади наших войск,
в таком месте, где он никак не мог предполагать неприятеля, он услыхал близкую ружейную стрельбу.
Лед держал его, но гнулся и трещал, и очевидно было, что не только под орудием или толпой народа, но под ним одним он сейчас рухнется. На него смотрели и жались к берегу, не решаясь еще ступить на лед. Командир полка, стоявший верхом у въезда, поднял руку и раскрыл рот, обращаясь к Долохову. Вдруг одно из ядер так низко засвистело над толпой, что все нагнулись. Что-то шлепнулось
в мокрое, и генерал
упал с лошадью
в лужу крови. Никто не взглянул на генерала, не подумал поднять его.
На Праценской горе, на том самом месте, где он
упал с древком знамени
в руках, лежал князь Андрей Болконский, истекая кровью, и, сам не зная того, стонал тихим, жалостным и детским стоном.
Старик Михайло
спал на ларе. Прокофий, выездной лакей, тот, который был так силен, что за задок поднимал карету, сидел и вязал из покромок лапти. Он взглянул на отворившуюся дверь, и равнодушное, сонное выражение его вдруг преобразилось
в восторженно-испуганное.
Но это была она
в новом, незнакомом еще ему, сшитом без него платье. Все оставили его, и он побежал к ней. Когда они сошлись, она
упала на его грудь рыдая. Она не могла поднять лица и только прижимала его к холодным снуркам его венгерки. Денисов, никем не замеченный, войдя
в комнату, стоял тут же и, глядя на них, тер себе глаза.
Или я убью его, или он
попадет мне
в голову,
в локоть,
в коленку.
— Не… нет, — проговорил сквозь зубы Долохов, — нет, не кончено, — и сделав еще несколько падающих, ковыляющих шагов до самой сабли,
упал на снег подле нее. Левая рука его была
в крови, он обтер ее о сюртук и оперся ею. Лицо его было бледно, нахмуренно и дрожало.
Такая буря чувств, мыслей, воспоминаний вдруг поднялась
в его душе, что он не только не мог
спать, но не мог сидеть на месте и должен был вскочить с дивана и быстрыми шагами ходить по комнате.
То ему представлялась она
в первое время после женитьбы, с открытыми плечами и усталым, страстным взглядом, и тотчас же рядом с нею представлялось красивое, наглое и твердо-насмешливое лицо Долохова, каким оно было на обеде, и то же лицо Долохова, бледное, дрожащее и страдающее, каким оно было, когда он повернулся и
упал на снег.
Утром, когда камердинер, внося кофей, вошел
в кабинет, Пьер лежал на отоманке и с раскрытою книгой
в руке
спал.
«Ваш сын,
в моих глазах, писал Кутузов, с знаменем
в руках, впереди полка,
пал героем, достойным своего отца и своего отечества. К общему сожалению моему и всей армии, до сих пор неизвестно — жив ли он, или нет. Себя и вас надеждой льщу, что сын ваш жив, ибо
в противном случае
в числе найденных на поле сражения офицеров, о коих список мне подан через парламентеров, и он бы поименован был».
Княжна не
упала, с ней не сделалось дурноты. Она была уже бледна, но когда она услыхала эти слова, лицо ее изменилось, и что-то просияло
в ее лучистых, прекрасных глазах. Как будто радость, высшая радость, независимая от печалей и радостей этого мира, разлилась сверх той сильной печали, которая была
в ней. Она забыла весь страх к отцу, подошла к нему, взяла его за руку, потянула к себе и обняла за сухую, жилистую шею.
В большой девичьей не слышно было смеха.
В официантской все люди сидели и молчали, на готове чего-то. На дворне жгли лучины и свечи и не
спали. Старый князь, ступая на пятку, ходил по кабинету и послал Тихона к Марье Богдановне спросить: что́?
Это говорили матушки, глядя на своих adolescentes, [подросточков,] выделывающих свои только что выученные па̀; это говорили и сами adolescentes и adolescents, [подростки,] танцовавшие до
упаду; это говорили взрослые девицы и молодые люди, приезжавшие на эти балы с мыслию снизойти до них и находя
в них самое лучшее веселье.
В комнате стояла детская кроватка, два сундука, два кресла, стол и детские столик и стульчик, тот, на котором сидел князь Андрей. Окна были завешены, и на столе горела одна свеча, заставленная переплетенною нотною книгой, так, чтобы свет не
падал на кроватку.
Была вторая ночь, что они оба не
спали, ухаживая за горевшим
в жару мальчиком. Все сутки эти, не доверяя своему домашнему доктору и ожидая того, за которым было послано
в город, они предпринимали то то, то другое средство. Измученные бессонницей и встревоженные, они сваливали друг на друга свое горе, упрекали друг друга и ссорились.
Я ложусь
спать в 3-м часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не
сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить; иначе он пойдет
в кабак, или сделается болен.
Привезли его слепого прямо к ней, подошел,
упал, говорит: «исцели! отдам тебе, говорит,
в чем царь жаловал».