Неточные совпадения
Я не видал того, что невозможно в одно и то же время исповедывать Христа-бога, основа учения которого есть непротивление злому, и сознательно и спокойно работать для учреждения собственности,
судов, государства, воинства, учреждать жизнь, противную учению
Христа, и молиться этому
Христу о том, чтобы между нами исполнялся закон непротивления злому и прощения.
Мне не приходило еще в голову то, что теперь так ясно: что гораздо бы проще было устраивать и учреждать жизнь по закону
Христа, а молиться уж о том, чтобы были
суды, казни, войны, если они так нужны для нашего блага.
Каждый гражданин должен прийти в
суд и быть участником
суда и наказаний, т. е. каждый должен отречься от заповеди
Христа непротивления злому не словом только, но делом.
Мне и в голову не приходило, чтобы
Христос в этих словах мог говорить про
суды: про земский
суд, про уголовную палату, про окружные и мировые
суды и всякие сенаты и департаменты.
Только когда я понял в прямом значении слова о непротивлении злу, только тогда мне представился вопрос о том, как относится
Христос ко всем этим
судам и департаментам.
Расскажу подробно, как уничтожилось во мне всякое сомнение о том, что слова эти не могут быть понимаемы иначе, как в том смысле, что
Христос запрещает всяческие человеческие учреждения
судов, и словами этими ничего не мог сказать другого.
Первое, что поразило меня, когда я понял заповедь о непротивлении злу в ее прямом значении, было то, что
суды человеческие не только не сходятся с нею, но прямо противны ей, противны и смыслу всего учения, и что поэтому
Христос, если подумал о
судах, то должен был отрицать их.
Так что по смыслу выходило, что
Христос должен был запрещать
суды.
Но, может быть, думал я,
Христос не имел дела с человеческими
судами и не думал о них.
Но вижу, что этого нельзя предположить:
Христос со дня рождения и до смерти сталкивался с
судами Ирода, синедриона и первосвященников.
И действительно, вижу, что
Христос много раз прямо говорит про
суды, как про зло.
Стало быть,
Христос думал о тех
судах человеческих, которые должны были засудить его и его учеников, и засуждавшие и засуждающие миллионы людей.
Но, может быть,
Христос говорит только о личном отношении каждого человека к
судам, но не отрицает самого правосудия и допускает в христианском обществе людей, которые судят других в установленных учреждениях?
Но, может быть по той связи, в которой находятся с другими слова: не судите и не осуждайте, видно, что в этом месте
Христос, говоря: не судите, не думал о
судах человеческих?
Но этого тоже нет, напротив, ясно по связи речи, что, говоря: не судите,
Христос говорит именно о
судах, учреждениях: по Матфею и Луке, перед тем, чтобы сказать: не судите и не осуждайте, он говорит: не противьтесь злому, терпите зло, делайте добро всем.
Но, может быть, все-таки
Христос не думал про
суды, говоря это, и я свою мысль нахожу в его словах, имеющих другое значение.
Справляюсь с тем, как первые ученики
Христа, апостолы, смотрели на
суды человеческие, признавали ли, одобряли ли их?
Сколько бы я ни злословил брата, я не злословлю закон, но если я обвиняю и сужу
судом брата, то очевидно, что я этим самым обвиняю закон
Христа, т. е. я считаю закон
Христа недостаточным и обвиняю и сужу закон.
Вижу, что слова
Христа: не судите и не осуждайте, были поняты его первыми учениками так же, как я их понял теперь, в их прямом смысле: не судите в
судах — не участвуйте в них.
Но нигде ни слова не говорится о человеческих учреждениях,
судах, о том, в каком отношении находятся
суды эти к этому запрещению осуждать. Запрещает ли их
Христос, или допускает? На этот естественный вопрос нет никакого ответа, как будто уже слишком очевидно то, что как скоро христианин сел на судейское место, то тогда он не только может осуждать ближнего, но и казнить его.
Но почему слова эти, противно всему учению
Христа, понимаются так узко, что в запрещении судить не входит запрещение
судов, почему предполагается, что
Христос, запрещая осуждение ближнего, невольно сорвавшееся с языка, как дурное дело, такое же осуждение, совершаемое сознательно и связанное с причинением насилия над осужденным, не считает дурным делом и не запрещает, — на это нет ответа; и ни малейшего намека о том, чтобы можно было под осуждением разуметь и то осуждение, которое происходит на
судах и от которого страдают миллионы.
Богословы-толкователи упоминают о том, что в христианских государствах
суды должны быть и не противны закону
Христа.
—
Христос говорит: вам внушено, вы привыкли считать хорошим и разумным то, чтобы силой отстаиваться от зла и вырывать глаз за глаз, учреждать уголовные
суды, полицию, войско, отстаиваться от врагов, а я говорю: не делайте насилия, не участвуйте в насилии, не делайте зла никому, даже тем, которых вы называете врагами.
Говорится, что
Христос сам утвердил клятву на
суде, когда на слова первосвященника: «Заклинаю тебя богом живым», отвечал: ты сказал; говорится, что апостол Павел призывает бога во свидетельство истины своих слов, что есть, очевидно, та же клятва; говорится, что клятвы были предписаны законом Моисеевым, но господь не отменил этих клятв; говорится, что отменяются только клятвы пустые, фарисейски-лицемерные.
Очень трудно понять, что те
суды, которые открываются христианскими молебствиями, благословляются теми, которые считают себя блюстителями закона
Христа, что эти-то самые
суды несовместимы с исповеданием
Христа и прямо противны ему.
Но положим, что слова
Христа о страшном
суде и совершении века и другие слова из Евангелия Иоанна имеют значение обещания загробной жизни для душ умерших людей, все-таки несомненно и то, что учение его о свете жизни, о царстве бога имеет и то доступное его слушателям и нам теперь значение, что жизнь истинная есть только жизнь сына человеческого по воле отца. Это тем легче допустить, что учение о жизни истинной по воле отца жизни включает в себя понятие о бессмертии и жизни за гробом.
Христос сказал (Иоан. XII, 31): «Ныне
суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон».
Неточные совпадения
Больно уж, говорят, дерзко он
суд ведет, ну, и тоже такая гуляка, что не приведи истинный
Христос.
Христос пришел для всех народов, и все народы имеют перед
судом христианского сознания свою судьбу и свой удел.
Фатум Страшного
суда и гибели есть конец пути, отпавшего от Бога и
Христа, конец для тьмы и рабства.
Позитивисты, исповедующие социальные утопии, ждут страшного
суда над злом прошлого, ждут окончательного торжества правды на земле, но смешивают правду Божью с правдой человеческой,
суд Божий с
судом человеческим, чаяния Христа-Мессии с чаяниями Антихриста, земного бога.
— Нет-с, это — не та мысль; тут мысль побольше и поглубже: тут блудница приведена на
суд, но только не к
Христу, а к фарисею, к аристократишке; тот, разумеется, и задушил ее. Припомните надпись из Дантова «Ада», которую мальчишка, сынишка Лукреции, написал: «Lasciate ogni speranza, voi che entrate» [«Оставь надежду навсегда каждый, кто сюда входит» (итал.).]. Она прекрасно характеризует этот мирок нравственных палачей и душителей.