Неточные совпадения
Христос предлагает
свое учение о
жизни как спасение от той губительной
жизни, которою
живут люди, не следуя его учению, и вдруг я говорю, что я бы и рад последовать его учению, да мне жалко погубить
свою жизнь.
Если бы он
жил в наше время в России, он сказал бы: разве вы думаете, что сгоревшие в бердичевском цирке или погибшие на кукуевской насыпи были виновнее других? — все так же погибнете, если не одумаетесь, если не найдете в
своей жизни того, что не погибает. Смерть задавленных башней, сгоревших в цирке ужасает вас, но ведь ваша смерть, столь же ужасная и столь же неизбежная, стоит также перед вами. И вы напрасно стараетесь забыть ее. Когда она придет неожиданная, она будет еще ужаснее.
Они должны понимать, что всяким часом
своей жизни, во время которой они не прекращают этой
жизни, они утверждают это обязательство, и что потому человек, живущий для себя и отрицающий это обязательство, связывающее его с
жизнью и началом ее, сам лишает себя
жизни, должен понимать, что,
живя так, он, желая сохранить
свою жизнь, губит ее, — то самое, что много раз повторяет Христос.
Воля же отца
жизни есть
жизнь не отдельного человека, а единого сына человеческого, живущего в людях, и потому человек сохраняет
жизнь только тогда, когда он на
жизнь свою смотрит как на залог, как на талант, данный ему отцом для того, чтобы служить
жизни всех, когда он
живет не для себя, а для сына человеческого.
И потому, с тех пор как есть люди, они отыскивают для
жизни цели вне себя:
живут для
своего ребенка, для семьи, для народа, для человечества, для всего, что не умирает с личной
жизнью.
Делая, как все, я наверно противодействую благу всех людей, наверно делаю противное воле отца
жизни, наверно лишаю себя единственной возможности улучшить
свое отчаянное положение. Делая то, чему Христос учит меня, я продолжаю то, что делали люди до меня: я содействую благу всех людей, теперь живущих, и тех, которые будут
жить после меня, делаю то, что хочет от меня тот, кто произвел меня, и делаю то, что одно может спасти меня.
Человек не затем
живет, чтобы ему служили, а затем, чтобы самому служить и отдавать
свою личную
жизнь, как выкуп за всех.
Но отчего же так дурно мы
живем в этом мире? спрашивает отчаянный голос; зачем всё это зло, неужели нельзя мне
своей жизнью не участвовать в этом зле? неужели нельзя облегчить это зло?
— Христос отвечает: я бессилен над плотью,
жизнь моя в духе, но уничтожить плоть я не могу, потому что дух вложен в мою плоть волею бога, и потому,
живя во плоти, я могу служить только отцу
своему, богу.
В
своей исключительно в мирском смысле счастливой
жизни я наберу страданий, понесенных мною во имя учения мира, столько, что их достало бы на хорошего мученика во имя Христа. Все самые тяжелые минуты моей
жизни, начиная от студенческого пьянства и разврата до дуэлей, войны и до того нездоровья и тех неестественных и мучительных условий
жизни, в которых я
живу теперь, — всё это есть мученичество во имя учения мира.
Почти все одержимы нервными, желудочными и половыми болезнями от объядения, пьянства, разврата и лечения, и те, которые не умирают молодыми, половину
жизни своей проводят в лечении, в впрыскивании морфина или обрюзгшими калеками, неспособными
жить своими средствами, но могущими
жить только как паразиты или те муравьи, которых кормят их рабы.
А учение мира сказало: брось дом, поля, братьев, уйди из деревни в гнилой город,
живи всю
свою жизнь банщиком голым, в пару намыливая чужие спины, или гостинодворцем, всю
жизнь считая чужие копейки в подвале, или прокурором, всю
жизнь свою проводя в суде и над бумагами, занимаясь тем, чтобы ухудшить участь несчастных, или министром, всю
жизнь впопыхах подписывая ненужные бумаги, или полководцем, всю
жизнь убивая людей, —
живи этой безобразной
жизнью, кончающейся всегда мучительной смертью, и ты ничего не получишь в мире этом и не получишь никакой вечной
жизни.
Он говорит, что,
живя без отпора другим и без собственности, люди будут счастливее, и
своим примером
жизни подтверждает это.
Мнительный человек обеспечивает
свою жизнь лечением, и самое лечение медленно убивает его, а если и не убивает его, то наверно лишает его
жизни, как того расслабленного, который не
жил 38 лет, а дожидался ангела у купели.
Мир учреждал
свою, во всем противную учению Христа
жизнь, а церковь придумывала иносказания, по которым бы выходило, что люди,
живя противно закону Христа,
живут согласно с ним.
Мы
живем и делаем эту
свою жизнь и решительно не знаем, зачем.
А нельзя плыть и грести, не зная, куда плывешь, и нельзя
жить и делать
свою жизнь, не зная, зачем?
Иудей
жил так, как он
жил, т. е. воевал, казнил людей, строил храм, устраивал всю
свою жизнь так, а не иначе, потому что всё это было предписано в законе, по убеждению его, сошедшем от самого бога.
Средний человек, огромное большинство полуверующих, полуневерующих цивилизованных людей, тех, которые всегда без исключения жалуются на
свою жизнь и на устройство нашей
жизни и предвидят погибель всему, — этот средний человек на вопрос: зачем он сам
живет этой осуждаемой им
жизнью и ничего не делает, чтобы улучшить ее? — всегда вместо прямого ответа начнет говорить не о себе, а о чем-нибудь общем: о правосудии, о торговле, о государстве, о цивилизации.
Во всем, что составляет
жизнь человека — в том, как
жить, идти ли убивать людей или не идти, идти ли судить людей или не идти, воспитывать ли
своих детей так или иначе, — люди нашего мира отдаются безропотно другим людям, которые точно так же, как и они сами, не знают, зачем они
живут и заставляют
жить других так, а не иначе.
Не делайте только того, что делает теперь весь наш европейский мир:
жить и не считать разумным
свою жизнь, делать и не считать разумными
свои дела, не верить в
свой разум,
жить несогласно с ним.
Если же христианин
живет среди нехристианской семьи и близких, защищающих себя и
свою собственность насилием, и христианин призывается к участию в этой защите, то этот призыв и есть для христианина призыв к исполнению
своего дела
жизни.
Неточные совпадения
Кажется, как будто ее мало заботило то, о чем заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность мужа ничего не оставила на ее долю, или оттого, что она принадлежала, по самому сложению
своему, к тому философическому разряду людей, которые, имея и чувства, и мысли, и ум,
живут как-то вполовину, на
жизнь глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы, говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!
Видно было, что хозяин приходил в дом только отдохнуть, а не то чтобы
жить в нем; что для обдумыванья
своих планов и мыслей ему не надобно было кабинета с пружинными креслами и всякими покойными удобствами и что
жизнь его заключалась не в очаровательных грезах у пылающего камина, но прямо в деле.
Они положили ждать и терпеть. Им оставалось еще семь лет; а до тех пор столько нестерпимой муки и столько бесконечного счастия! Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом
своим, а она — она ведь и
жила только одною его
жизнью!
— Потом поймешь. Разве ты не то же сделала? Ты тоже переступила… смогла переступить. Ты на себя руки наложила, ты загубила
жизнь…
свою (это все равно!) Ты могла бы
жить духом и разумом, а кончишь на Сенной… Но ты выдержать не можешь и, если останешься одна, сойдешь с ума, как и я. Ты уж и теперь как помешанная; стало быть, нам вместе идти, по одной дороге! Пойдем!
Все три всадника ехали молчаливо. Старый Тарас думал о давнем: перед ним проходила его молодость, его лета, его протекшие лета, о которых всегда плачет козак, желавший бы, чтобы вся
жизнь его была молодость. Он думал о том, кого он встретит на Сечи из
своих прежних сотоварищей. Он вычислял, какие уже перемерли, какие
живут еще. Слеза тихо круглилась на его зенице, и поседевшая голова его уныло понурилась.