Неточные совпадения
— Да,
я его знаю.
Я не могла без жалости смотреть на него. Мы его обе знаем. Он добр, но он горд, а теперь так унижен. Главное, что
меня тронуло… — (и тут Анна угадала главное, что могло тронуть Долли) — его мучают две вещи: то, что ему стыдно детей, и то, что он, любя
тебя… да, да, любя больше всего на свете, — поспешно перебила она хотевшую возражать Долли, — сделал
тебе больно,
убил тебя. «Нет, нет, она не простит», всё говорит он.
— Вот он! — сказал Левин, указывая на Ласку, которая, подняв одно ухо и высоко махая кончиком пушистого хвоста, тихим шагом, как бы желая продлить удовольствие и как бы улыбаясь, подносила убитую птицу к хозяину. — Ну,
я рад, что
тебе удалось, — сказал Левин, вместе с тем уже испытывая чувство зависти, что не ему удалось
убить этого вальдшнепа.
― Это не мужчина, не человек, это кукла! Никто не знает, но
я знаю. О, если б
я была на его месте,
я бы давно
убила,
я бы разорвала на куски эту жену, такую, как
я, а не говорила бы:
ты, ma chère, Анна. Это не человек, это министерская машина. Он не понимает, что
я твоя жена, что он чужой, что он лишний… Не будем, не будем говорить!..
— Не твой револьвер, а Марфы Петровны, которую ты убил, злодей! У тебя ничего не было своего в ее доме. Я взяла его, как стала подозревать, на что ты способен. Смей шагнуть хоть один шаг, и, клянусь,
я убью тебя!
— Вон, мерзавец! — закричал Обломов, бледный, трясясь от ярости. — Сию минуту, чтоб нога твоя здесь не была, или
я убью тебя, как собаку!
«Мой милый, никогда не была я так сильно привязана к тебе, как теперь. Если б я могла умереть за тебя! О, как бы я была рада умереть, если бы ты от этого стал счастливее! Но я не могу жить без него. Я обижаю тебя, мой милый,
я убиваю тебя, мой друг, я не хочу этого. Я делаю против своей воли. Прости меня, прости меня».
Неточные совпадения
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу
тебя; но где
ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и
тебе не трудно // Там каждый вечер
убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
—
Убить ты меня собрался? а? зарезать
меня хочешь?
— Слушай, Разумихин, — заговорил Раскольников, —
я тебе хочу сказать прямо:
я сейчас у мертвого был, один чиновник умер…
я там все мои деньги отдал… и, кроме того,
меня целовало сейчас одно существо, которое, если б
я и
убил кого-нибудь, тоже бы… одним словом,
я там видел еще другое одно существо…. с огненным пером… а впрочем,
я завираюсь;
я очень слаб, поддержи
меня… сейчас ведь и лестница…
— Не воровать и не
убивать, не беспокойся, не за этим, — усмехнулся он едко, — мы люди розные… И знаешь, Соня,
я ведь только теперь, только сейчас понял: куда
тебя звал вчера? А вчера, когда звал,
я и сам не понимал куда. За одним и звал, за одним приходил: не оставить
меня. Не оставишь, Соня?
—
Ты мне что с своим омрачением-то вперед забегаешь? — крикнул он на него почти со злобой. —
Я тебя еще не спрашивал: находило или нет на
тебя омрачение… говори:
ты убил?