Неточные совпадения
Возвращаясь домой, Левин расспросил все подробности о болезни Кити и планах Щербацких, и, хотя ему совестно бы было признаться в этом, то, что он узнал, было приятно ему. Приятно и потому, что была еще надежда, и еще более приятно потому, что больно было ей, той, которая
сделала ему так больно. Но, когда Степан Аркадьич начал говорить о причинах болезни Кити и упомянул
имя Вронского, Левин перебил его.
«Я неизбежно
сделала несчастие этого человека, — думала она, — но я не хочу пользоваться этим несчастием; я тоже страдаю и буду страдать: я лишаюсь того, чем я более всего дорожила, — я лишаюсь честного
имени и сына.
Это говорилось с тем же удовольствием, с каким молодую женщину называют «madame» и по
имени мужа. Неведовский
делал вид, что он не только равнодушен, но и презирает это звание, но очевидно было, что он счастлив и держит себя под уздцы, чтобы не выразить восторга, не подобающего той новой, либеральной среде, в которой все находились.
Глаза Кити особенно раскрылись и блеснули при
имени Анны, но,
сделав усилие над собой, она скрыла свое волнение и обманула его.
Потом прошел и еще слух: в Париже Ольга Сергеевна произвела фурор и имела несколько шикарных приключений, которые
сделали имя ее очень громким. La belle princesse Persianoff Прекрасная княгиня Персианова. сделалась предметом газетных фельетонов и устных скандалезных хроник.
— Я не от себя делаю это, — продолжала княжна, — я это
делаю именем покойного отца, который был вам хорошим барином, и за брата, и за его сына.
Неточные совпадения
Сделавши свое дело относительно губернаторши, дамы насели было на мужскую партию, пытаясь склонить их на свою сторону и утверждая, что мертвые души выдумка и употреблена только для того, чтобы отвлечь всякое подозрение и успешнее произвесть похищение. Многие даже из мужчин были совращены и пристали к их партии, несмотря на то что подвергнулись сильным нареканиям от своих же товарищей, обругавших их бабами и юбками —
именами, как известно, очень обидными для мужеского пола.
Обломов стал было
делать возражения, но Штольц почти насильно увез его к себе, написал доверенность на свое
имя, заставил Обломова подписать и объявил ему, что он берет Обломовку на аренду до тех пор, пока Обломов сам приедет в деревню и привыкнет к хозяйству.
— Отчего погибло все? — вдруг, подняв голову, спросила она. — Кто проклял тебя, Илья? Что ты
сделал? Ты добр, умен, нежен, благороден… и… гибнешь! Что сгубило тебя? Нет
имени этому злу…
А ей было еще мучительнее. Ей хотелось бы сказать другое
имя, выдумать другую историю. Она с минуту колебалась, но
делать было нечего: как человек, который, в минуту крайней опасности, кидается с крутого берега или бросается в пламя, она вдруг выговорила: «Обломова!»
И так, отдавая справедливость великому мужу, поставляя
имя Ломоносова в достойную его лучезарность, мы не ищем здесь вменить ему и то в достоинство, чего он не
сделал или на что не действовал; или только, распложая неистовое слово, вождаемся исступлением и пристрастием.