Неточные совпадения
— Нет, душа моя, для меня уж нет
таких балов, где весело, — сказала Анна, и Кити увидела в ее глазах тот особенный мир, который ей
не был открыт. — Для меня есть
такие, на которых менее
трудно и скучно….
Она молча села в карету Алексея Александровича и молча выехала из толпы экипажей. Несмотря на всё, что он видел, Алексей Александрович всё-таки
не позволял себе думать о настоящем положении своей жены. Он только видел внешние признаки. Он видел, что она вела себя неприлично, и считал своим долгом сказать ей это. Но ему очень
трудно было
не сказать более, а сказать только это. Он открыл рот, чтобы сказать ей, как она неприлично вела себя, но невольно сказал совершенно другое.
— Но, — сказал Сергей Иванович, тонко улыбаясь и обращаясь к Каренину, — нельзя
не согласиться, что взвесить вполне все выгоды и невыгоды тех и других наук
трудно и что вопрос о том, какие предпочесть,
не был бы решен
так скоро и окончательно, если бы на стороне классического образования
не было того преимущества, которое вы сейчас высказали: нравственного — disons le mot [скажем прямо] — анти-нигилистического влияния.
— Нет, он мне очень нравится.
Не оттого, что он будущий beau-frère, [Шурин,] — отвечала Львова. — И как он хорошо себя держит! А это
так трудно держать себя хорошо в этом положении —
не быть смешным. А он
не смешон,
не натянут, он видно, что тронут.
—
Так вы нынче ждете Степана Аркадьича? — сказал Сергей Иванович, очевидно
не желая продолжать разговор о Вареньке. —
Трудно найти двух свояков, менее похожих друг на друга, — сказал он с тонкою улыбкой. — Один подвижной, живущий только в обществе, как рыба в воде; другой, наш Костя, живой, быстрый, чуткий на всё, но, как только в обществе,
так или замрет или бьется бестолково, как рыба на земле.
Иногда она в душе упрекала его за то, что он
не умеет жить в городе; иногда же сознавалась, что ему действительно
трудно было устроить здесь свою жизнь
так, чтобы быть ею довольным.
Левин покраснел гораздо больше ее, когда она сказала ему, что встретила Вронского у княгини Марьи Борисовны. Ей очень
трудно было сказать это ему, но еще труднее было продолжать говорить о подробностях встречи,
так как он
не спрашивал ее, а только нахмурившись смотрел на нее.
Всё, что ей казалось возможно прежде, теперь
так трудно было сообразить, особенно в шумящей толпе всех этих безобразных людей,
не оставлявших ее в покое.
Поднимайтесь из вашей трущобы, друзья мои, поднимайтесь, это
не так трудно, выходите на вольный белый свет, славно жить на нем, и путь легок и заманчив, попробуйте: развитие, развитие.
Но, однако, после того как она убедилась, что ланинский шипучий лимонад куда вкуснее и забористее ее квасца-суровца, простой воды, настоенной на ржаных корках, то уговорить ее пригубить расейской водочки было уж
не так трудно и мешкотно.
— Позвольте, гг. присяжные заседатели, — говорил он, — утверждают, что я будто хотел надуть даже самого Гиршфельда, т. е. как это хотел — я положительно не понимаю — если бы я хотел, то и надул бы. Это
не так трудно! Говорят далее, что будто бы я знал, что дело Луганского ведется незаконно, преступно, но помилуйте, гг. присяжные, если бы я это знал, я взял бы с Гиршфельда не пять, а пятьдесят тысяч…
Неточные совпадения
Что было следствием свиданья? // Увы,
не трудно угадать! // Любви безумные страданья //
Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: //
Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
«Куда? Уж эти мне поэты!» // — Прощай, Онегин, мне пора. // «Я
не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе
не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «
Не могу понять. // Отселе вижу, что
такое: // Во-первых (слушай, прав ли я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
— Напротив, тысячи —
трудно без греха, а миллионы наживаются легко. Миллионщику нечего прибегать к кривым путям. Прямой
таки дорогой
так и ступай, все бери, что ни лежит перед тобой! Другой
не подымет.
Чем кто ближе с ним сходился, тому он скорее всех насаливал: распускал небылицу, глупее которой
трудно выдумать, расстроивал свадьбу, торговую сделку и вовсе
не почитал себя вашим неприятелем; напротив, если случай приводил его опять встретиться с вами, он обходился вновь по-дружески и даже говорил: «Ведь ты
такой подлец, никогда ко мне
не заедешь».
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. — Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза! Я уж, право, думал, что ко мне никто
не заедет. Всяк бегает меня, как чумы: думает — попрошу взаймы. Ох,
трудно,
трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему виной! Что делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю вас в
таком наряде: сапоги, как видите, с дырами. Да чем вас потчевать, скажите?