Неточные совпадения
Про нее нельзя
ничего сказать нового, — сказала толстая, красная,
без бровей и
без шиньона, белокурая дама в старом шелковом платье.
Всё это она говорила весело, быстро и с особенным блеском в глазах; но Алексей Александрович теперь не приписывал этому тону ее никакого значения. Он слышал только ее слова и придавал им только тот прямой смысл, который они имели. И он отвечал ей просто, хотя и шутливо. Во всем разговоре этом не было
ничего особенного, но никогда после
без мучительной боли стыда Анна не могла вспомнить всей этой короткой сцены.
Но зато Варенька, одинокая,
без родных,
без друзей, с грустным разочарованием,
ничего не желавшая,
ничего не жалевшая, была тем самым совершенством, о котором только позволяла себе мечтать Кити.
Но
без женитьбы тащить за собой этот fardeau — руки будут так полны, что
ничего нельзя делать.
Когда графиня Нордстон позволила себе намекнуть о том, что она желала чего-то лучшего, то Кити так разгорячилась и так убедительно доказала, что лучше Левина
ничего не может быть на свете, что графиня Нордстон должна была признать это и в присутствии Кити
без улыбки восхищения уже не встречала Левина.
Левин не хотел его разочаровывать в том, что где-нибудь может быть что-нибудь хорошее
без нее, и потому
ничего не сказал.
В первом письме Марья Николаевна писала, что брат прогнал ее от себя
без вины, и с трогательною наивностью прибавляла, что хотя она опять в нищете, но
ничего не просит, не желает, а что только убивает ее мысль о том, что Николай Дмитриевич пропадет
без нее по слабости своего здоровья, и просила брата следить за ним.
— Нет, ты мне всё-таки скажи… Ты видишь мою жизнь. Но ты не забудь, что ты нас видишь летом, когда ты приехала, и мы не одни… Но мы приехали раннею весной, жили совершенно одни и будем жить одни, и лучше этого я
ничего не желаю. Но представь себе, что я живу одна
без него, одна, а это будет… Я по всему вижу, что это часто будет повторяться, что он половину времени будет вне дома, — сказала она, вставая и присаживаясь ближе к Долли.
Но на шестой день, когда кучер вернулся
без него, она почувствовала, что уже не в силах
ничем заглушать мысль о нем и о том, что он там делает.
Все те обыкновенные условия жизни,
без которых нельзя себе
ничего представить, не существовали более для Левина.
— Так, усыновила. Он теперь не Landau больше, а граф Беззубов. Но дело не в том, а Лидия — я ее очень люблю, но у нее голова не на месте — разумеется, накинулась теперь на этого Landau, и
без него ни у нее, ни у Алексея Александровича
ничего не решается, и поэтому судьба вашей сестры теперь в руках этого Landau, иначе графа Беззубова.
Другое было то, что, прочтя много книг, он убедился, что люди, разделявшие с ним одинаковые воззрения,
ничего другого не подразумевали под ними и что они,
ничего не объясняя, только отрицали те вопросы,
без ответа на которые он чувствовал, что не мог жить, а старались разрешить совершенно другие, не могущие интересовать его вопросы, как, например, о развитии организмов, о механическом объяснении души и т. п.
Сдерживая на тугих вожжах фыркающую от нетерпения и просящую хода добрую лошадь, Левин оглядывался на сидевшего подле себя Ивана, не знавшего, что делать своими оставшимися
без работы руками, и беспрестанно прижимавшего свою рубашку, и искал предлога для начала разговора с ним. Он хотел сказать, что напрасно Иван высоко подтянул чересседельню, но это было похоже на упрек, а ему хотелось любовного разговора. Другого же
ничего ему не приходило в голову.
— Просто так себе и растет в воздухе.
Без ничего, прямо на дереве, как у нас, значит, яблоко или груша… И народ там, братец, совсем диковинный: турки, персюки, черкесы разные, все в халатах и с кинжалами… Отчаянный народишко! А то бывают там, братец, эфиопы. Я их в Батуме много раз видел.
Неточные совпадения
Стал вновь читать он
без разбора. // Прочел он Гиббона, Руссо, // Манзони, Гердера, Шамфора, // Madame de Staёl, Биша, Тиссо, // Прочел скептического Беля, // Прочел творенья Фонтенеля, // Прочел из наших кой-кого, // Не отвергая
ничего: // И альманахи, и журналы, // Где поученья нам твердят, // Где нынче так меня бранят, // А где такие мадригалы // Себе встречал я иногда: // Е sempre bene, господа.
Чужие и свои победы, // Надежды, шалости, мечты. // Текут невинные беседы // С прикрасой легкой клеветы. // Потом, в отплату лепетанья, // Ее сердечного признанья // Умильно требуют оне. // Но Таня, точно как во сне, // Их речи слышит
без участья, // Не понимает
ничего, // И тайну сердца своего, // Заветный клад и слез и счастья, // Хранит безмолвно между тем // И им не делится ни с кем.
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез не видя
ничего, // Едва дыша,
без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; // Явились вместе, и никто // Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как и надменная Москва.
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь в том) // Между людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке друга, // Дожив
без цели,
без трудов // До двадцати шести годов, // Томясь в бездействии досуга //
Без службы,
без жены,
без дел, //
Ничем заняться не умел.
Зато и пламенная младость // Не может
ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений
без труда узнал // Его любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.