— Да за что ж ты станешь даром хлопотать, терять время? Вот прекрасно! Ничего! вазы очень красивы. В наш век
без ничего ничего и не сделают. Когда я что-нибудь для тебя сделаю, предложи мне подарок: я возьму.
Неточные совпадения
В сущности, Антона Иваныча никому не нужно, но
без него не совершается ни один обряд: ни свадьба, ни похороны. Он на всех званых обедах и вечерах, на всех домашних советах;
без него никто ни шагу. Подумают, может быть, что он очень полезен, что там исполнит какое-нибудь важное поручение, тут даст хороший совет, обработает дельце, — вовсе нет! Ему никто
ничего подобного не поручает; он
ничего не умеет,
ничего не знает: ни в судах хлопотать, ни быть посредником, ни примирителем, — ровно
ничего.
— Ах, дядюшка, для меня не было
ничего на земле святее любви:
без нее жизнь не жизнь…
— Да хорошего
ничего не скажешь. Сонин всегда даст хороший совет, когда пройдет беда, а попробуйте обратиться в нужде… так он и отпустит
без ужина домой, как лисица волка. Помните, как он юлил перед вами, когда искал места чрез ваше посредство? А теперь послушайте, что говорит про вас…
Александр привязался к труду, как привязываются к последней надежде. «За этим, — говорил он тетке, — ведь уж нет
ничего: там голая степь,
без воды,
без зелени, мрак, пустыня, — что тогда будет жизнь? хоть в гроб ложись!» И он работал неутомимо.
— Ты
без жалости, Петр Иваныч! — сказала Лизавета Александровна, — или не умеешь
ничего порядочно сделать, за что ни примешься.
Я теперь независима, могу делать, что хочу, поехать куда глаза глядят, а тогда
ничто здесь не тронется с места
без вашего приказания; я сама буду связана вашей волей; но какая прекрасная цепь!
Он никому и
ничему не верил, не забывался в наслаждении; вкушал его, как человек
без аппетита вкушает лакомое блюдо, холодно, зная, что за этим наступит скука, что наполнить душевной пустоты
ничем нельзя.
Не лучше ли жить
без всяких надежд и волнений, не ожидать
ничего, не искать радостей и, стало быть, не оплакивать потерь?..
— Куда, сударыня! придут, да коли застанут
без дела, так и накинутся. «Что, говорят,
ничего не делаешь? Здесь, говорят, не деревня, надо работать, говорят, а не на боку лежать! Все, говорят, мечтаешь!» А то еще и выбранят…
— Просто так себе и растет в воздухе.
Без ничего, прямо на дереве, как у нас, значит, яблоко или груша… И народ там, братец, совсем диковинный: турки, персюки, черкесы разные, все в халатах и с кинжалами… Отчаянный народишко! А то бывают там, братец, эфиопы. Я их в Батуме много раз видел.
— Припер пожрать? — встречал он Фому, поводя своим острым носом. — Давай, а то я ушел из дому
без ничего… Проспал, черт е дери, — до двух часов ночи все учился… Ты задачи сделал?
Неточные совпадения
Стал вновь читать он
без разбора. // Прочел он Гиббона, Руссо, // Манзони, Гердера, Шамфора, // Madame de Staёl, Биша, Тиссо, // Прочел скептического Беля, // Прочел творенья Фонтенеля, // Прочел из наших кой-кого, // Не отвергая
ничего: // И альманахи, и журналы, // Где поученья нам твердят, // Где нынче так меня бранят, // А где такие мадригалы // Себе встречал я иногда: // Е sempre bene, господа.
Чужие и свои победы, // Надежды, шалости, мечты. // Текут невинные беседы // С прикрасой легкой клеветы. // Потом, в отплату лепетанья, // Ее сердечного признанья // Умильно требуют оне. // Но Таня, точно как во сне, // Их речи слышит
без участья, // Не понимает
ничего, // И тайну сердца своего, // Заветный клад и слез и счастья, // Хранит безмолвно между тем // И им не делится ни с кем.
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез не видя
ничего, // Едва дыша,
без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; // Явились вместе, и никто // Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как и надменная Москва.
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь в том) // Между людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке друга, // Дожив
без цели,
без трудов // До двадцати шести годов, // Томясь в бездействии досуга //
Без службы,
без жены,
без дел, //
Ничем заняться не умел.
Зато и пламенная младость // Не может
ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений
без труда узнал // Его любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.