Неточные совпадения
— А ты откуда узнал, что он два с половиной миллиона чистого капиталу оставил? — перебил черномазый, не удостоивая и в этот раз взглянуть на чиновника. — Ишь ведь! (мигнул он на него князю) и что только им от этого толку, что они прихвостнями тотчас же лезут? А это правда, что вот родитель мой помер, а я из Пскова через месяц чуть не
без сапог домой еду. Ни брат подлец, ни мать ни денег, ни уведомления, —
ничего не прислали! Как собаке! В горячке в Пскове весь месяц пролежал.
Когда потом все меня обвиняли, — Шнейдер тоже, — зачем я с ними говорю как с большими и
ничего от них не скрываю, то я им отвечал, что лгать им стыдно, что они и
без того всё знают, как ни таи от них, и узнают, пожалуй, скверно, а от меня не скверно узнают.
Заметьте себе, милый князь, что нет
ничего обиднее человеку нашего времени и племени, как сказать ему, что он не оригинален, слаб характером,
без особенных талантов и человек обыкновенный.
Потому ведь на мне
ничего своего; уйду — все ему брошу, последнюю тряпку оставлю, а
без всего меня кто возьмет, спроси-ка вот Ганю, возьмет ли?
На другой или на третий день после переезда Епанчиных, с утренним поездом из Москвы прибыл и князь Лев Николаевич Мышкин. Его никто не встретил в воксале; но при выходе из вагона князю вдруг померещился странный, горячий взгляд чьих-то двух глаз, в толпе, осадившей прибывших с поездом. Поглядев внимательнее, он уже
ничего более не различил. Конечно, только померещилось; но впечатление осталось неприятное. К тому же князь и
без того был грустен и задумчив и чем-то казался озабоченным.
Я
ничего теперь не хочу,
ничего не хочу хотеть, я дал себе такое слово, чтоб уже
ничего не хотеть; пусть, пусть
без меня ищут истины!
Я согласен, что иначе, то есть
без беспрерывного поядения друг друга, устроить мир было никак невозможно; я даже согласен допустить, что
ничего не понимаю в этом устройстве; но зато вот что я знаю наверно: если уже раз мне дали сознать, что «я есмь», то какое мне дело до того, что мир устроен с ошибками и что иначе он не может стоять?
Богатство есть, но не Ротшильдово; фамилия честная, но
ничем никогда себя не ознаменовавшая; наружность приличная, но очень мало выражающая; образование порядочное, но не знаешь, на что его употребить; ум есть, но
без своих идей; сердце есть, но
без великодушия, и т. д., и т. д. во всех отношениях.
Ограниченному «обыкновенному» человеку нет, например,
ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем
без всяких колебаний.
Сестры на нетерпеливые расспросы мамаши отвечали очень подробно, и, во-первых, что «ровно
ничего, кажется,
без нее не случилось», что князь приходил, что Аглая долго к нему не выходила, с полчаса, потом вышла, и, как вышла, тотчас же предложила князю играть в шахматы; что в шахматы князь и ступить не умеет, и Аглая его тотчас же победила; стала очень весела и ужасно стыдила князя за его неуменье, ужасно смеялась над ним, так что на князя жалко стало смотреть.
Она упала
без чувств ему на руки. Он поднял ее, внес в комнату, положил в кресла и стал над ней в тупом ожидании. На столике стоял стакан с водой; воротившийся Рогожин схватил его и брызнул ей в лицо воды; она открыла глаза и с минуту
ничего не понимала; но вдруг осмотрелась, вздрогнула, вскрикнула и бросилась к князю.
— Просто так себе и растет в воздухе.
Без ничего, прямо на дереве, как у нас, значит, яблоко или груша… И народ там, братец, совсем диковинный: турки, персюки, черкесы разные, все в халатах и с кинжалами… Отчаянный народишко! А то бывают там, братец, эфиопы. Я их в Батуме много раз видел.
Неточные совпадения
Стал вновь читать он
без разбора. // Прочел он Гиббона, Руссо, // Манзони, Гердера, Шамфора, // Madame de Staёl, Биша, Тиссо, // Прочел скептического Беля, // Прочел творенья Фонтенеля, // Прочел из наших кой-кого, // Не отвергая
ничего: // И альманахи, и журналы, // Где поученья нам твердят, // Где нынче так меня бранят, // А где такие мадригалы // Себе встречал я иногда: // Е sempre bene, господа.
Чужие и свои победы, // Надежды, шалости, мечты. // Текут невинные беседы // С прикрасой легкой клеветы. // Потом, в отплату лепетанья, // Ее сердечного признанья // Умильно требуют оне. // Но Таня, точно как во сне, // Их речи слышит
без участья, // Не понимает
ничего, // И тайну сердца своего, // Заветный клад и слез и счастья, // Хранит безмолвно между тем // И им не делится ни с кем.
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез не видя
ничего, // Едва дыша,
без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; // Явились вместе, и никто // Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как и надменная Москва.
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь в том) // Между людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке друга, // Дожив
без цели,
без трудов // До двадцати шести годов, // Томясь в бездействии досуга //
Без службы,
без жены,
без дел, //
Ничем заняться не умел.
Зато и пламенная младость // Не может
ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений
без труда узнал // Его любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.