Благодарю сестру Елисавету. Ее союзом боле дорожу, Чем всех других высоких государей, Писавших к нам о том же. Но мой сын Феодор млад еще о браке думать — Мы подождем.
Не в первый раз султану Австрийским мы обязаны посольством. При Федоре, покойном государе, Мы учинили с вами договор: От турок вам помочь казною нашей, С тем чтобы вы взвели Максимильяна, Рудольфа брата, на литовский трон. Вы приняли исправно наши деньги, Но, под рукой, с Литвою сговорились — И Жигимонта свейского признали, Врага Руси, литовским королем!
Не мы, о царь! Султан твой давний враг, И на Москву он хана насылает Не в первый раз. Когда ты дашь ему Нас одолеть, ты своего ж злодея Усилишь, государь!
Прими же, государь, В знак непременной дружбы Фердинанда, Сей небольшой фиал. Иссечен он Из горного кристалла и оправлен Искуснейшим из наших мастеров: Ему Челлини имя.
Всея Руси могучий повелитель! Султан Махмет, твой друг и брат, тебе Через меня на воцаренье шлет Приветствие и, в знак своей приязни, Седло и златом кованную сбрую В каменьях драгоценных. Государь! Султан Махмет, добра тебе желая, Предостеречь тебя велит, что твой Неверный раб, царь Александр, замыслил Тебя предать и к перскому Аббасу В подданство переходит!
Великий, благоверный государь! Царь Александр, твой ревностный слуга, Тебе на царстве кланяется земно. Не попусти, о царь всея Руси, Ему вконец погибнуть! Шах-Аббас Безжалостно, безбожно разоряет Иверию! Султан Махмет турецкий Обрек ее пожарам и мечу! Ограблены жилища наши — жены Поруганы — семейства избиенны — Монастыри в развалинах — и церкви Христовые пылают!
Великий государь, Не верь послу суннитского султана! На языке суннитов клевета, Обман и ложь! Не разоряют персы Иверию — они лишь турок гонят Вон из нее и только лишь твоих Изменников карают!
Великий государь, Ты смотришь вдаль и царственной высоко Ты мыслию паришь, а между тем Вокруг тебя не все идет так гладко, Как кажется. Романовых за речи Их дерзкие ты трогать не велишь; Но есть другой, опасливый на речи, На вид покорный, преданный слуга, Который вряд ли милости твоей Усердствует в душе: Василий Шуйский.
Посадский. Какой тебе поруки? Через месяц, много через два услышишь о Дмитрии. Чем тебе здесь от Борисовых воевод отстреливаться, иди ко Брянску лесными путями, становись под царский стяг! Великий государь пожалует тебя; у него с тобой один супостат — вор Годунов!
Ох, свет мой государь, Мы все спешим! Ты Ксеньюшку посватать Вот поспешил, а королевич твой Спешит проведать, как пропал царенок Там в Угличе. И немчины его Промеж себя толкуют: уж не вправду ль Зарезан был царенок? Как оно По-твоему? По-моему, негоже; Им толковать не след.
Где мнить мне, государь! Ты лучше знаешь. Не хотел ты слушать, Что про его рождение тебе Сказала я. Когда ты положил, Чтоб этот безотецкий сын детей Сбил с разума, — твоя святая воля! Так, значит, быть должно!
Где, батюшка, нам это понимать! Родитель мой служил царю Ивану По простоте. Усердие его Царь жаловал. А ты меня посватал, Чтобы к царю Ивану ближе стать. Что ж? Удалось. Ты царским свояком, Ты шурином стал царским, а потом Правителем, а ныне государем. Где ж дочери Скуратова Малюты Указывать тебе! Перед тобой Поклонную я голову держать Всегда должна. Прости же, государь, Прости меня за глупую мою, За бабью речь. Вперед, отец, не буду!
Нет, государь. Уж и не знаешь, право, Кого хватать, кого не трогать? Все Одно наладили. Куда ни сунься, Все та же песня: царь Борис хотел-де Димитрия-царевича известь, Но Божиим он спасся неким чудом И будет скоро…
Чтоб славилось от моря и до моря И до конец вселенныя его Пресветлое, царя Бориса, имя, На честь ему, а русским славным царствам На прибавленье; чтобы государи Послушливо ему служили все И все бы трепетали посеченья Его меча; на нас же, на рабех Величества его, чтоб без урыву Щедрот лилися реки неоскудно От милосердия его пучины И разума!» Ух, утомился.
За то, что извести хотели Царя и государя колдовством. Довел на вас ваш казначей Бортенев. Коренья те, что вы уж припасли, Он предъявил. У патриарха вам Допрос немедля учинят. Вы также, Князья Черкасский, Сицкий и Репнин, Обвинены.
Негоже так, бояре, говорить! Царь милостив. А мне Господь свидетель, Я вашего не ведал воровства! Помыслить сметь на батюшку царя! Ах, грех какой! Пойдем, Семен Никитич, Пойдем к владыке начинать допрос. Помилуй Бог царя и государя!
Изменников. И хочет он, расстрига, Великого, почтенного от Бога Царя Бориса Федорыча свергнуть, И церковь православную попрать, И вовлекти в латинскую нас ересь. Что ведая, великий государь Мне повелел вам повестить сегодня Все, что своими видел я очами, Когда, при Федоре-царе, посылан Я в Углич был, чтоб розыск учинить: Как там царевич Дмитрий Иоанныч Упал на нож и закололся.
И ведомый еретик тот и вор Великого, почтенного от Бога И милосердного царя Бориса Кусательно язвит, а от себя Вам милостей немало обещает, И Юрьев день обратно вам сулит. И вам велит великий государь Тому расстриге веры не давать; А кто поверит или кто посмеет Сказать, что он есть истинный Димитрий, — Великий царь тому немедля вырвать Велит язык. Я все сказал — простите!
Да что, царь-государь, // Не знаю, как тебе и доложить! // На Балчуге двух смердов захватили // Во кружечном дворе. Они тебя // Перед толпой негодными словами // Осмелилися поносить.
Мне ль чего хотеть, // Свет-государь! Свое я место знаю. // Мне, бестолковой бабе, и негоже // Советовать тебе. Ты дочь посватал // Без моего совета; без меня же // Ты сам найдешь что сделать!
Думал он так: чтобы этим государя занять, и тогда, если государь сам вспомнит и заговорит про блоху, надо подать и ответствовать, а если не заговорит, то промолчать; шкатулку кабинетному камердинеру велеть спрятать, а тульского левшу в крепостной каземат без сроку посадить, чтобы посидел там до времени, если понадобится.
Отмщенья, государь, отмщенья! Паду к ногам твоим: Будь справедлив и накажи убийцу, Чтоб казнь его в позднейшие века Твой правый суд потомству возвестила, Чтоб видели злодеи в ней пример.
И какая разница между бесстрашием солдата, который на приступе отваживает жизнь свою наряду с прочими, и между неустрашимостью человека государственного, который говорит правду государю, отваживаясь его прогневать.
Никогда, милостивый государь, вы не получили бы от меня ни одного письма, если бы глупое моё поведение вчера вечером не вынудило меня объясниться с вами сегодня.
И как только схизматикам ума не хватает веру истинную принять, да под руку великого государя пойти?
Никогда, милостивый государь, вы не получили бы от меня ни одного письма, если бы глупое моё поведение вчера вечером не вынудило меня объясниться с вами сегодня.
Утром нам вдруг объявили, что около 2 часов дня государь император посетит корпус.