Неточные совпадения
— Ты мне брат! — отвечал он, — я тотчас
узнал тебя. Ты такой же блаженный, как и я. И ума-то у тебя не боле
моего, а то бы ты сюда не приехал. Я все твое сердце вижу. У тебя там чисто, чисто, одна голая правда; мы с тобой оба юродивые! А эти, — продолжал он, указывая на вооруженную толпу, — эти нам не родня! У!
— А кабы
знал ты, что они
мои слуги, побил бы ты их тогда?
— Слушай! — произнес он, глядя на князя, — я помиловал тебя сегодня за твое правдивое слово и прощения
моего назад не возьму. Только
знай, что, если будет на тебе какая новая вина, я взыщу с тебя и старую. Ты же тогда, ведая за собою свою неправду, не захоти уходить в Литву или к хану, как иные чинят, а дай мне теперь же клятву, что, где бы ты ни был, ты везде будешь ожидать наказания, какое захочу положить на тебя.
Как услышал князя Серебряного, как
узнал, что он твой объезд за душегубство разбил и не заперся перед царем в своем правом деле, но как мученик пошел за него на смерть, — тогда забилось к нему сердце
мое, как ни к кому еще не бивалось, и вышло из мысли
моей колебание, и стало мне ясно как день, что не на вашей стороне правда!
— Господи боже
мой! — сказал Максим про себя. — Ты зришь
мое сердце, ведаешь
мои мысли! Ты
знаешь, господи, что я не по гордости
моей, не по духу строптивому ослушаюсь батюшки! Прости меня, боже
мой, аще преступаю твою заповедь! И ты,
моя матушка, прости меня! Покидаю тебя без ведома твоего, уезжаю без благословения;
знаю, матушка, что надорву тебя сердцем, но ты б не отпустила меня вольною волей! Прости меня, государыня-матушка, не увидишь ты меня боле!
—
Моя речь не про меня, а
знаю я молодца, что и один обозы останавливал!
— Вяземский едет ко мне? — сказал Морозов. — Что он, рехнулся? Да может, он едет мимо. Ступай к воротам и подожди! А если он поворотит сюда, скажи ему, что
мой дом не кружало, что опричников я не
знаю и с ними хлеба-соли не веду! Ступай!
— Мало ли что я
знаю, матушка Елена Дмитриевна! Много на
моем веку нажурчала мне вода, нашептали деревья!
Знаю я довольно; не обо всем говорить пригоже!
— Нет, — отвечал Коршун, — я не к тому вел речь. Уж если такая
моя доля, чтобы в Слободе голову положить, так нечего оставаться. Видно, мне так на роду написано. А вот к чему я речь вел.
Знаешь ли, атаман, на Волге село Богородицкое?
— Куда тебе ехать, сын
мой? — сказал он. — Мы все тебя любим, все к тебе привыкли. Кто
знает, может, и тебя посетит благодать божия, и ты навсегда останешься с нами! Послушай, Максим, не уезжай от нас!
Не дивись, князь,
моей глупой речи, — прибавил Максим, потупя очи, — я не набиваюсь к тебе на дружбу,
знаю, кто ты и кто я; только что ж мне делать, коли не могу слов удержать; сами рвутся наружу, сердце к тебе само так и мечется!
— Спасибо, князь, спасибо тебе! А коли уж на то пошло, то дай мне разом высказать, что у меня на душе. Ты, я вижу, не брезгаешь мной. Дозволь же мне, князь, теперь, перед битвой, по древнему христианскому обычаю, побрататься с тобой! Вот и вся
моя просьба; не возьми ее во гнев, князь. Если бы
знал я наверно, что доведется нам еще долгое время жить вместе, я б не просил тебя; уж помнил бы, что тебе непригоже быть
моим названым братом; а теперь…
— Полно бога гневить, Максим Григорьич! — прервал его Серебряный, — чем ты не брат мне?
Знаю, что
мой род честнее твоего, да то дело думное и разрядное; а здесь, перед татарами, в чистом поле, мы равны, Максим Григорьич, да везде равны, где стоим пред богом, а не пред людьми. Побратаемся, Максим Григорьич!
— Добрые молодцы, — сказал Серебряный, — я дал царю слово, что не буду уходить от суда его. Вы
знаете, что я из тюрьмы не по своей воле ушел. Теперь должен я сдержать
мое слово, понести царю
мою голову. Хотите ль идти со мною?
— Ты
знаешь, государь, — ответил Вяземский, еще более удивленный, — что дом разграблен не по
моему указу, а что я увез боярыню, на то было у меня твое дозволение!
— Я уже говорил тебе, государь, что увез боярыню по ее же упросу; а когда я на дороге истек кровью, холопи
мои нашли меня в лесу без памяти. Не было при мне ни коня
моего, ни боярыни, перенесли меня на мельницу, к знахарю; он-то и зашептал кровь. Боле ничего не
знаю.
— Ах ты черт! — проговорил вполголоса гусляр. — Уж я б тебе дал, кабы была при мне
моя сабля! Смотри! — продолжал он, толкая под бок товарища, —
узнаешь ты его?
— Это
мой стремянный, государь! — поспешил сказать Серебряный,
узнав своего старого Михеича, — он не видал меня с тех пор…
Сам
знаешь, царь меня, по
моему же упросу, в сторожевой полк посылает.
— В
мою очередь, спасибо тебе, князь, — сказал он. — Об одном прошу тебя: коли ты не хочешь помогать мне, то, по крайней мере, когда услышишь, что про меня говорят худо, не верь тем слухам и скажи клеветникам
моим все, что про меня
знаешь!
Неточные совпадения
Добчинский. При мне-с не имеется, потому что деньги
мои, если изволите
знать, положены в приказ общественного призрения.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не
знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то я готов служить сию минуту.
Моя обязанность помогать проезжающим.
Хлестаков. Право, не
знаю. Ведь
мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно. Я ему прямо скажу: как хотите, я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа
моя жаждет просвещения.
Хлестаков. Оробели? А в
моих глазах точно есть что-то такое, что внушает робость. По крайней мере, я
знаю, что ни одна женщина не может их выдержать, не так ли?
Городничий.
Знаете ли, что он женится на
моей дочери, что я сам буду вельможа, что я в самую Сибирь законопачу?