Неточные совпадения
Одет он был богаче других, носил,
в противность
обычаю, длинные волосы, бороды не имел вовсе, а
в приемах выказывал какую-то женоподобную небрежность.
Замечание Михеича было основательно, но Слобода имела свои
обычаи, и ничто не происходило
в ней обыкновенным порядком.
Князь встал и, следуя
обычаю, низко поклонился царю. Тогда все, бывшие за одним столом с князем, также встали и поклонились Серебряному,
в знак поздравления с царскою милостью. Серебряный должен был каждого отблагодарить особым поклоном.
Малюта, мучимый завистью и любочестием, издавна домогался боярства; но царь, уважавший иногда
обычаи, не хотел унизить верховный русский сан
в лице своего худородного любимца и оставлял происки его без внимания.
— Подойди сюда, князь! — сказал Иоанн. — Мои молодцы исторопились было над тобой. Не прогневайся. У них уж таков
обычай, не посмотря
в святцы, да бух
в колокол! Того не разочтут, что казнить человека всегда успеешь, а слетит голова, не приставишь. Спасибо Борису. Без него отправили б тебя на тот свет; не у кого было б и про Хомяка спросить. Поведай-ка, за что ты напал на него?
— Отвечай, — сказал он грозно, — что вы неистовым своим
обычаем в Медведевке чинили?
— Государь! — сказал Серебряный, — жизнь моя
в руке твоей. Хорониться от тебя не
в моем
обычае. Обещаю тебе, если будет на мне какая вина, ожидать твоего суда и от воли твоей не уходить!
Согласно роскошному
обычаю того времени, пешие конюхи вели за ним под уздцы шесть верховых коней
в полном убранстве; из них один был вороной, один буланый, один железно-серый, а три совершенно белой масти.
Через несколько времени явилась Елена
в богатом сарафане, сопровождаемая двумя сенными девушками; она держала
в руках золотой поднос с одною только чаркой. Гости встали. Дворецкий наполнил чарку тройным зеленчаком, Елена прикоснулась к ней губами и начала обносить ее кругом гостей, кланяясь каждому, малым
обычаем,
в пояс. По мере того как гости выпивали чарку, дворецкий наполнял ее снова.
— Пусть же будет по
обычаю, — сказал Морозов и, подойдя к жене, он сперва поклонился ей
в ноги. Когда они поцеловались, губы Елены горели как огонь; как лед были холодны губы Дружины Андреевича.
За Вяземским подошли поочередно несколько опричников. Они все кланялись, большим
обычаем,
в землю и потом целовали Елену; но Дружина Андреевич ничего не мог прочесть на лице жены своей, кроме беспокойства. Несколько раз длинные ресницы ее подымались, и взор, казалось, со страхом искал кого-то между гостями.
Ей живо представилось, как
в радуницу, перед самой свадьбой, она, по
обычаю сирот, пошла на могилу матери, поставила под крестом чашу с красными яйцами, мысленно христосовалась с матерью и просила благословения на любовь и союз с Морозовым.
— Грешно, Федор Алексеич! Когда сидишь ты на коне, с саблей
в руке, сердце, глядя на тебя, радуется. И доблесть свою показал ты сегодня, любо смотреть было. Брось же свой бабий
обычай, остриги волосы, как бог велит, сходи на покаяние
в Киев или
в Соловки, да и вернись на Москву христианином!
После стола они с холопями напали на нас предательским
обычаем; мы же дали отпор, а боярыня-то Морозова, ведая мужнину злобу, побоялась остаться у него
в доме и упросила меня взять ее с собою.
— Борис, — сказал он Годунову, — тому скоро два года, я боярина Дружину за такой же ответ выдал тебе головою. Но, видно, мне пора изменить мой
обычай. Должно быть, уж не мы земским, а земские нам будут указывать! Должно быть, уж я и
в домишке моем не хозяин! Придется мне, убогому, забрать свою рухлядишку и бежать с людишками моими куда-нибудь подале! Прогонят они меня отсюда, калику перехожего, как от Москвы прогнали!
Берестовые скамьи вокруг всей комнаты; огромный стол под образами в парадном углу; широкая печь с запечьями, уступами и выступами, покрытая цветными пестрыми изразцами, — все это было очень знакомо нашим двум молодцам, приходившим каждый год домой на каникулярное время; приходившим потому, что у них не было еще коней, и потому, что не
в обычае было позволять школярам ездить верхом.
Неточные совпадения
Скотинин. Я проходил мимо вас. Услышал, что меня кличут, я и откликнулся. У меня такой
обычай: кто вскрикнет — Скотинин! А я ему: я! Что вы, братцы, и заправду? Я сам служивал
в гвардии и отставлен капралом. Бывало, на съезжей
в перекличке как закричат: Тарас Скотинин! А я во все горло: я!
Скотинин. Я никуда не шел, а брожу, задумавшись. У меня такой
обычай, как что заберу
в голову, то из нее гвоздем не выколотишь. У меня, слышь ты, что вошло
в ум, тут и засело. О том вся и дума, то только и вижу во сне, как наяву, а наяву, как во сне.
Скотинин. Кого? За что?
В день моего сговора! Я прошу тебя, сестрица, для такого праздника отложить наказание до завтрева; а завтра, коль изволишь, я и сам охотно помогу. Не будь я Тарас Скотинин, если у меня не всякая вина виновата. У меня
в этом, сестрица, один
обычай с тобою. Да за что ж ты так прогневалась?
Вести о «глуповском нелепом и смеха достойном смятении» достигли наконец и до начальства. Велено было «беспутную оную Клемантинку, сыскав, представить, а которые есть у нее сообщники, то и тех, сыскав, представить же, а глуповцам крепко-накрепко наказать, дабы неповинных граждан
в реке занапрасно не утапливали и с раската звериным
обычаем не сбрасывали». Но известия о назначении нового градоначальника все еще не получалось.
К довершению бедствия глуповцы взялись за ум. По вкоренившемуся исстари крамольническому
обычаю, собрались они около колокольни, стали судить да рядить и кончили тем, что выбрали из среды своей ходока — самого древнего
в целом городе человека, Евсеича. Долго кланялись и мир и Евсеич друг другу
в ноги: первый просил послужить, второй просил освободить. Наконец мир сказал: