Неточные совпадения
И, узнав о том,
царь вошел в ярость
великую, приказал Морозову отойти от очей своих и отпустить седые волосы, доколе не сымется с него опала. И удалился от двора боярин; и ходит он теперь в смирной одежде, с бородою нечесаною, падают седые волосы на крутое чело. Грустно боярину не видать очей государевых, но не опозорил он своего роду, не сел ниже Годунова!
Воротились мы в домы и долго ждали, не передумает ли
царь, не вернется ли? Проходит неделя, получает высокопреосвященный грамоту; пишет государь, что я-де от
великой жалости сердца, не хотя ваших изменных дел терпеть, оставляю мои государства и еду-де куда бог укажет путь мне! Как пронеслася эта весть, зачался вопль на Москве: «Бросил нас батюшка-царь! Кто теперь будет над нами государить!»
— Во здравие
великого государя нашего,
царя Ивана Васильевича!
— На кого прошу, и сам не ведаю, надежа православный
царь! Не сказал он мне, собака, своего роду-племени! А бью челом твоей царской милости, в бою моем и в увечье, что бил меня своим
великим огурством незнаемый человек!
Стара была его мамка. Взял ее в Верьх еще блаженной памяти
великий князь Василий Иоаннович; служила она еще Елене Глинской. Иоанн родился у нее на руках; у нее же на руках благословил его умирающий отец. Говорили про Онуфревну, что многое ей известно, о чем никто и не подозревает. В малолетство
царя Глинские боялись ее; Шуйские и Бельские старались всячески угождать ей.
— Спасибо на твоей ласке, государь, много тебе благодарствую; только не пришло еще мне время нести
царю повинную. Тяжелы мои грехи перед богом,
велики винности перед государем; вряд ли простит меня батюшка-царь, а хоча бы и простил, так не приходится бросать товарищей!
— Боярин, — ответил Вяземский, —
великий государь велел тебе сказать свой царский указ: «Боярин Дружина!
царь и
великий князь Иван Васильевич всея Руси слагает с тебя гнев свой, сымает с главы твоей свою царскую опалу, милует и прощает тебя во всех твоих винностях; и быть тебе, боярину Дружине, по-прежнему в его,
великого государя, милости, и служить тебе и напредки
великому государю, и писаться твоей чести по-прежнему ж!»
— Садись на коня, скачи к князю Серебряному, отвези ему поклон и скажи, что прошу отпраздновать сегодняшний день: царь-де пожаловал меня милостию
великою, изволил-де снять с меня свою опалу!
— Да вот что, хозяин: беда случилась, хуже смерти пришлось; схватили окаянные опричники господина моего, повезли к Слободе с
великою крепостью, сидит он теперь, должно быть, в тюрьме, горем крутит, горе мыкает; а за что сидит, одному богу ведомо; не сотворил никакого дурна ни перед
царем, ни перед господом; постоял лишь за правду, за боярина Морозова да за боярыню его, когда они лукавством своим, среди веселья, на дом напали и дотла разорили.
А ты дай им, Христос,
царь небесный, дай-ко-се имя твое Христовое, дай-ко-се им те песни сладкие, сказаньица
великие про стару старину да про божьих людей.
— Да здравствует
великий государь наш,
царь Иван Васильевич всея Руси! — сказал Серебряный.
К
великой радости зрителей и к немалой потехе
царя, Хомяк стал отступать, думая только о своем спасении; но Митька с медвежьею ловкостью продолжал к нему подскакивать, и оглобля, как буря, гудела над его головою.
Ты же дерзнул злыми, кусательными словами поносить самого государя,
царя и
великого князя всея Руси, и добрых слуг его на непокорство подымать.
Прошли многие годы; впечатление страшной казни изгладилось из памяти народной, но долго еще стояли вдоль кремлевского рва те скромные церкви, и приходившие в них молиться могли слышать панихиды за упокой измученных и избиенных по указу
царя и
великого князя Иоанна Васильевича Четвертого.
Любовь же бедной девушки из виноградника и
великого царя никогда не пройдет и не забудется, потому что крепка, как смерть, любовь, потому что каждая женщина, которая любит, — царица, потому что любовь прекрасна!
Неточные совпадения
Он законодатель мудрый, судия правдивый, исполнитель ревностный, он паче всех
царей велик, он вольность дарует всем.
Не токмо не может быть вреда, но польза; польза от первого до последнего, от малого до
великого, от
царя до последнейшего гражданина.
О! дар небес благословенный, // Источник всех
великих дел; // О вольность, вольность, дар бесценный! // Позволь, чтоб раб тебя воспел. // Исполни сердце твоим жаром, // В нем сильных мышц твоих ударом // Во свет рабства тьму претвори, // Да Брут и Телль еще проснутся, // Седяй во власти, да смятутся // От гласа твоего
цари.
Заслуженно ненавидя власть
царя, честные люди заочно, с
великой искренностью полюбили «народ» и пошли воскрешать, спасать его.
А когда он пригрозил, что позовет полицейского, она, круто свернув с панели, не спеша и какой-то размышляющей походкой перешла мостовую и скрылась за монументом Екатерины
Великой. Самгин подумал, что монумент похож на царь-колокол, а Петербург не похож на русский город.