Итак, мы в настоящем заседанье Торжественно, но тайно объявляем Еретиком Жуана де Маранья, Ему же ныне смертный приговор Постановляем все единогласно. Да будет так. Пишите, секретарь.
Надежных удальцов до полусотни На ваши деньги нанял я, сеньор. Фелука также уж совсем готова: Ходок отличный. Щегольски загнута, Лихая мачта в воздухе дрожит; Прилажен к ней косой латинский парус; Мадонна шелком вышита на нем; На флаге герб Тенорьо де Маранья, И провианту вдоволь. По волнам, Как ласточка скользя на них без звука, Запрыгает разбойничья фелука!
Когда же внешности с себя мы смоем тину И будем сами по себе — Какое дело нам, каким путем к сознанью, С какого именно конца, С парадного иль с черного крыльца, Придет какой-нибудь маркезе де Маранья?
К тому, чтоб вас предостеречь От бесполезного старанья Спасти Жуана де Маранья. Какую б нам систему ни принять: Систему веры иль рацьоналисма, Деисма или пантеисма, Хоть все до одного оттенки перебрать, Которыми привыкла щеголять Философическая присма, — Того, кто промысла отвергнул благодать, Но сесть не хочет в кресла фаталисма, А прет себе вперед, и в сторону, и вспять, Как по льду гладкому скользя, — Спасти нельзя!
«Во имя короля и Sant’ officio! Сим объявляется всем христианам, Что дон Жуан, маркезе де Маранья, От церкви отлучается Христовой И вне законов ныне состоит. Все для него убежища закрыты, Не исключая божьих храмов. Всем, Кому его известно пребыванье, Вменяется в священный долг о нем Немедленно начальству донести. К кому ж он обратится, тот его Обязан выдать в руки местной власти, Под спасеньем вечного проклятья, — Таков над ним церковный приговор». Барабанный бой.
Где твой мандат? Давай его сюда! Офицер подает бумагу. Лепорелло ее раздирает. Вот твой мандат! И знай, что булла папы Дает мне власть Жуана де Маранья, Заблудшую, но кроткую овцу, Благословить и от грехов очистить; Знай, что сей самый грешник, дон Жуан, Которого арестовать пришел ты, Моих словес проникнулся елеем, Отверг душой мирскую суету И поступает кающимся братом В Севилию, в картозский монастырь! Не так ли, сын мой?
Крутицкий. О моем маранье молчи. Оно скоро будет напечатано, без моего имени, разумеется; один редактор просил; он, хотя это довольно странно, очень порядочный человек, пишет так учтиво: ваше превосходительство, осчастливьте, ну и прочее. Коли будет разговор о том, кто писал, будто ты не знаешь.
Ну! любезные мои, пора нам начинать опять прощаться, хотя горько, ко надо благодарить бога, что и так удалось покалякать. Не знаю только, разберете ли вы это маранье.
По большей части случалось так, что Шаховской начинал читать свою пиесу, чтоб «дать тон», как он говорил, и потом передавал ее Кокошкину или мне; разумеется, это делалось только в таком случае, если рукопись была начисто переписана; но в настоящую минуту он притащил кучу листов такого маранья, что мы заранее пришли в ужас: очевидно, что читать должен он был сам.
— Что же это значит? Пользуясь тем, что я в тюрьме, вы спите там, в редакции. Нет, господа, эдак я откажусь от всякого участия и напечатаю мой отказ, я не хочу, чтоб мое имя таскали в грязи, у вас надобно стоять за спиной, смотреть за каждой строкой. Публика принимает это за мой журнал, нет, этому надобно положить конец. Завтра я пришлю статью, чтоб загладить дурное действие вашего маранья, и покажу, как я разумею дух, в котором должен быть наш орган.
МАРА'НЬЕ, я, ср. (разг.).
1. только ед. Действие по глаг. марать.
2. То, что намарано; плохая картина, неразборчивое, неряшливое письмо, писанье (фам. пренебр.). Стану я читать твои маранья! (Толковый словарь Ушакова)
МАРА'НЬЕ, я, ср. (разг.).
1. только ед. Действие по глаг. марать.
2. То, что намарано; плохая картина, неразборчивое, неряшливое письмо, писанье (фам. пренебр.). Стану я читать твои маранья!