Неточные совпадения
— А я-то, старый дурак, думал, что у моего племянника в
голове кое-что есть, что он, как следует, молодчина,
на своего отца будет похож, а он… скажите, пожалуйста!.. «Совсем даже не рад!»… Чему ж вы были бы рады-с? Что же вы молчите-с?.. Извольте объяснить-с, почему вы не рады-с? — горячился и кричал старик, переходя
на «вы» и уснащая
свою речь частицами «с», что было признаком его неудовольствия.
Это было небольшое, стройное и изящное судно 240 футов длины и 35 футов ширины в
своей середине, с машиной в 450 сил, с красивыми линиями круглой, подбористой кормы и острого водореза и с тремя высокими, чуть-чуть наклоненными назад мачтами, из которых две передние — фок — и грот-мачты — были с реями [Реи — большие поперечные дерева, к которым привязываются паруса.] и могли носить громадную парусность, а задняя — бизань-мачта — была, как выражаются моряки, «
голая», то есть без рей, и
на ней могли ставить только косые паруса.
Разошлись около полуночи, и Володя, вернувшись в
свою каюту, быстро разделся, впрыгнул
на верхнюю койку, чуть не ударившись
головой о потолок, и, юркнув под мягкое шерстяное одеяло, связанное матерью, почти мгновенно уснул со смутными мыслями о близких, о корвете и о чем-то беспредельно счастливом и хорошем впереди.
Но едва только Ашанин стал
на ноги, придерживаясь, чтобы не упасть, одной рукой за койку, как внезапно почувствовал во всем
своем существе нечто невыразимо томительное и бесконечно больное и мучительное.
Голова, казалось, налита была свинцом, в виски стучало, в каюте не хватало воздуха, и было душно, жарко и пахло, казалось, чем-то отвратительным. Ужасная тошнота, сосущая и угнетающая, словно бы вытягивала всю душу и наводила смертельную тоску.
Подойдет к нему, погладит
своей шершавой, мозолистой рукой белокурую
голову, стоит у койки и ласково глядит
на мальчика, улыбаясь
своей хорошей улыбкой.
Живешь, точно
на даче, идеальной даче. Погода прелестная.
На высоком голубом небе ни облачка. Солнышко высоко над
головой и заливает
своим ослепительным светом водяную степь,
на которой то и дело блестит перепрыгивающая летучая рыбка или пускает фонтан кит, кувыркаясь в воде.
Он совершенно спокойно плыл с кругом в руках, улыбающийся и веселый в
своем белом кителе, высоко подняв
свою белокурую красивую
голову. Но у всех стоявших
на мостике лица были полны ужаса. Еще десять минут тому назад за кормой видели несколько громадных акул, плывших за корветом. Что если они где-нибудь близко?..
Доктор перекидывался словами с Ашаниным. Желая попробовать температуру воды, он опустил руку за борт, как вдруг малаец, сидевший у мачты, что-то заговорил
на своем гортанном языке и, показывая
на руку, серьезно и внушительно покачал
головой.
И доктор и Ашанин обратили невольное внимание
на малайца. Он вдруг как-то молитвенно сложил
свои руки у груди, устремив почтительный взгляд
на воду. Наши путешественники взглянули в ту сторону и совсем близко увидели
на поверхности воды большую
голову каймана со светящимися глазами, плывшего не спеша к берегу… Через минуту он нырнул и выплыл уже значительно впереди. Чем ближе приближалась шлюпка к городу, тем чаще встречались эти гады.
Володя успел хорошо ознакомиться с городом и первое время с особенным интересом наблюдал американские нравы и
на улицах, и в конках, и в ресторанах, и в театрах, пока не потерял
своей головы и сердца в семье одного почтенного доктора, черноглазая дочь которого, хорошенькая семнадцатилетняя мисс Клэр, являлась магнитом для Ашанина.
В первый же день, как Володя съехал
на берег и после прогулки по городу зашел в так называемый «устричный салон», то есть маленький ресторан, где специально ели устрицы и пили пиво, разносимое молодой чешкой, — почти вся прислуга и в отелях и частных домах была в то время из представителей славянского племени (чехов) и чернокожих — и среди ряда стульев у столиков сел вместе с доктором за один столик, Володя просто-таки ошалел в первое мгновение, когда, опершись
на спинку
своего стула, увидал по бокам
своей головы две широкие грязные подошвы сапог.
Особенно тяжко им в жарком климате, где никакие виндзейли [Длинные парусинные цилиндры, которые ставятся в жилые палубы вместо вентиляторов.] не дают тяги, и кочегары, совсем
голые, задыхаясь от пекла и обливаясь потом, делают
свое тяжелое дело и нередко падают без чувств и приходят в себя уж
на палубе, где их обливают водой.
Она стояла неподвижно
на одном месте, но все ее тело изгибалось направо и налево, взад и вперед, причем
голова почти касалась земли; движения танцовщицы становились все быстрее и быстрее; канаки-музыканты все учащали темп
на своих маленьких, похожих
на балалайки инструментах, которым аккомпанировала флейта; наконец, туловище танцовщицы совсем закружилось в стремительном движении…
Толпа любопытных канаков уже собралась
на пристани, когда из катера и вельбота вышли русские офицеры в шитых мундирах, в саблях и треуголках
на голове. И мужчины и женщины глазели
на прибывших во все глаза, видимо восхищаясь блеском мундиров, а мальчишки просто-таки без церемонии трогали сабли и улыбались при этом
своими добродушными ласковыми глазами.
Несколько колясок дожидалось русских офицеров.
На козлах одной из них восседал с сигарой во рту и капитан Куттер. Он кивнул
головой своим вчерашним седокам и, когда они подошли к нему, чтобы сесть в его экипаж, протянул руку и крепко пожал руки Володи и доктора.
Опять жидко задребезжал барабан при появлении
на крыльце наших офицеров, опять десятка два солдат гавайской армии взяли ружья «
на караул». Проходя по двору, Ашанин обернулся и увидал
на балконе их величества уже в домашних костюмах: король был во всем белом, а королева в капоте из какой-то легкой ткани. Оба они провожали любопытными глазами гостей далекого Севера и оба приветливо улыбались и кивнули
головами Ашанину, который в
свою очередь, сняв шляпу, поклонился.
Два патера, худощавые, серьезные и бледные, с проницательными глазами, опущенными большую часть времени
на молитвенники, в
своих черных сутанах, с приплюснутыми треуголками
на головах, являлись некоторым диссонансом и держались особняком.
Через полчаса он уже шел, одетый в полную парадную форму, с треуголкой
на голове, к губернатору колонии и главнокомандующему войсками и флотом, адмиралу Бонару, чтобы представиться ему и передать письмо от
своего адмирала.
Словно нарочно, в
голове Ашанина проносились мысли о том, как хорошо теперь
на «Коршуне» среди
своих, а еще лучше дома,
на Васильевском острове. «И
на кой черт послал меня сюда наш адмирал!» — подумал Володя и мысленно наградил адмирала весьма нелестным эпитетом.
Адмирал прервал речь и, повернув к морю
свою круглую, крепко посаженную в плечах
голову, в фуражке, чуть-чуть сбитой
на затылок, взглянул
на баркас, возвращающийся к «Коршуну», и резким металлическим голосом, заставившим Ашанина невольно вздрогнуть, крикнул...
Неточные совпадения
Вот, окружен
своей дубравой, // Петровский замок. Мрачно он // Недавнею гордится славой. // Напрасно ждал Наполеон, // Последним счастьем упоенный, // Москвы коленопреклоненной // С ключами старого Кремля; // Нет, не пошла Москва моя // К нему с повинной
головою. // Не праздник, не приемный дар, // Она готовила пожар // Нетерпеливому герою. // Отселе, в думу погружен, // Глядел
на грозный пламень он.
Мой бедный Ленский! изнывая, // Не долго плакала она. // Увы! невеста молодая //
Своей печали неверна. // Другой увлек ее вниманье, // Другой успел ее страданье // Любовной лестью усыпить, // Улан умел ее пленить, // Улан любим ее душою… // И вот уж с ним пред алтарем // Она стыдливо под венцом // Стоит с поникшей
головою, // С огнем в потупленных очах, // С улыбкой легкой
на устах.
Мое! — сказал Евгений грозно, // И шайка вся сокрылась вдруг; // Осталася во тьме морозной // Младая дева с ним сам-друг; // Онегин тихо увлекает // Татьяну в угол и слагает // Ее
на шаткую скамью // И клонит
голову свою // К ней
на плечо; вдруг Ольга входит, // За нею Ленский; свет блеснул, // Онегин руку замахнул, // И дико он очами бродит, // И незваных гостей бранит; // Татьяна чуть жива лежит.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с
головы на стол картуз
свой, молодцевато взъерошив рукой
свои черные густые волосы.
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая
на голову воротники шуб и шинелей, пудря усы людей и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог
свою Россию, и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других землях и под полуденным роскошным небом.