А вот теперь приходится поневоле, — думал он, — итти и объясняться. Какая тягость! Какая докука! И еще если бы можно было напакостить там, куда он идет,
а то нет ему и этого утешения.
Неточные совпадения
«С княгиней-то как же? — подумал он. — За
теми гроши, и протекции
нет,
а с Варварой в инспекторы попадешь,
а потом и директором сделают».
—
А то княгиня, — говорил Передонов, —
нет, пусть она сперва даст место,
а уж потом и я женюсь. Ты ей так и напиши.
— И следует, ей-богу, следует, — с одушевлением сказал Володин. — Потому как ежели она в законный брак не хочет вступать,
а между прочим к себе в окно молодых людей пускает,
то уж это что ж! Уж это значит — ни стыда, ни совести
нет у человека.
—
Нет с ними моего сладу. Что хотите,
то с ними и делайте,
а я уж руки об них обколотил.
— Да
нет же, я ведь хотел сказать, что вы бойкая,
а не скромная,
а не
то, что вы нескромная.
—
Нет, ты за него не выходи,
а то как же я буду?
—
Нет, дам не надо.
А то напьешься да еще ляпнешь что-нибудь без предварительной цензуры, так при дамах неудобно.
— Это не зеркало, Ардаша, это — пруд.
А так как ветерка теперь
нет,
то в нем деревья и отражаются, вот оно и показывает, будто зеркало.
— Вам хорошо говорить, вы свое получили,
а меня из-за вас в тюрьму посадят!
Нет, уж как хотите,
а письмо мне отдайте.
А то ведь и развенчать можно.
— Ну, какая там душа! — грубо сказала Грушина, — что у пса,
то у человека, один пар,
а души
нет. Пока жил, пота и был.
Еще они могли бы тоже принять в свой язык нашу пословицу: не красна изба углами, а красна пирогами, если б у них были пироги,
а то нет; пирожное они подают, кажется, в подражание другим: это стереотипный яблочный пирог да яичница с вареньем и крем без сахара или что-то в этом роде.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать
нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы
нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж
нет,
а те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. //
А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Но дружбы
нет и
той меж нами. // Все предрассудки истребя, // Мы почитаем всех нулями, //
А единицами — себя. // Мы все глядим в Наполеоны; // Двуногих тварей миллионы // Для нас орудие одно, // Нам чувство дико и смешно. // Сноснее многих был Евгений; // Хоть он людей, конечно, знал // И вообще их презирал, — // Но (правил
нет без исключений) // Иных он очень отличал // И вчуже чувство уважал.
И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он — с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом книг уставил полку, // Читал, читал,
а всё без толку: // Там скука, там обман иль бред; // В
том совести, в
том смысла
нет; // На всех различные вериги; // И устарела старина, // И старым бредит новизна. // Как женщин, он оставил книги, // И полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.
Недвижим он лежал, и странен // Был томный мир его чела. // Под грудь он был навылет ранен; // Дымясь, из раны кровь текла. //
Тому назад одно мгновенье // В сем сердце билось вдохновенье, // Вражда, надежда и любовь, // Играла жизнь, кипела кровь; // Теперь, как в доме опустелом, // Всё в нем и тихо и темно; // Замолкло навсегда оно. // Закрыты ставни, окна мелом // Забелены. Хозяйки
нет. //
А где, Бог весть. Пропал и след.