Неточные совпадения
Так
что ежели, например, староста докладывал,
что хорошо бы с понедельника рожь жать начать, да день-то тяжелый, то матушка ему неизменно отвечала: «Начинай-ко, начинай! там
что будет, а коли,
чего доброго, с понедельника рожь сыпаться начнет, так кто нам за убытки заплатит?» Только черта боялись; об нем говорили: «Кто его знает, ни то он есть, ни то его нет — а ну, как есть?!» Да о домовом достоверно знали,
что он живет на чердаке.
Бьет семь часов. Детей оделили лакомством; Василию Порфирычу тоже поставили на чайный стол давешний персик и немножко малины на блюдечке. В столовой кипит самовар; начинается чаепитие тем же порядком, как и утром, с тою разницей,
что при этом присутствуют и барин с барыней. Анна Павловна осведомляется,
хорошо ли учились дети.
— Так-то, брат! — говорит он ему, — прошлого года рожь
хорошо родилась, а нынче рожь похуже, зато на овес урожай. Конечно, овес не рожь, а все-таки лучше,
что хоть что-нибудь есть, нежели ничего. Так ли я говорю?
Отец Василий был доволен своим приходом: он получал с него до пятисот рублей в год и, кроме того, обработывал свою часть церковной земли. На эти средства в то время можно было прожить
хорошо, тем больше,
что у него было всего двое детей-сыновей, из которых старший уже кончал курс в семинарии. Но были в уезде и лучшие приходы, и он не без зависти указывал мне на них.
— Откушать! с дорожки! — предлагает отец, очень
хорошо зная,
что кушанье давно убрано и снесено на погреб.
—
Что, грачи-то наши, видно, надоели? Ничего, поживи у нас, присматривайся. Может, мамынька Заболотье-то под твою державу отдаст — вот и
хорошо будет, как в знакомом месте придется жить. Тогда, небось, и грачи любы будут.
Всем было там
хорошо; всякая комната имела свой аппетитный характер и внушала аппетитные мысли, так
что не только домашние с утра до вечера кушали, лакомились и добрели, но и всякий пришлый человек чувствовал себя расположенным хоть чего-нибудь да отведать.
— Вздор! вздор, голубчик! — шутила она, — мундирчик твой мы уважаем, а все-таки спрячем, а тебе кацавейку дадим! Бегай в ней, веселись…
что надуваться-то! Да вот еще
что! не хочешь ли в баньку сходить с дорожки? мы только
что отмылись… Ах,
хорошо в баньке! Старуха Акуля живо тебя вымоет, а мы с чаем подождем!
— Тебя не съест, у тебя надёжа хорошая.
Хорошо ты одумала,
что мужичком занялась. Крестьянин — он не выдаст. Хоть из-под земли, да на оброк денег достанет. За крестьянами-то у тебя все равно,
что в ламбарте, денежки лежат.
—
Хорошо еще,
что у нас малых детей нет, а то бы спасенья от них не было! — говорила матушка. — Намеднись я у Забровских была, там их штук шесть мал мала меньше собралось — мученье! так между ног и шныряют! кто в трубу трубит, кто в дуду дудит, кто на пищалке пищит!
Напротив, все скажут: «
Хорошо сделали,
что вовремя спохватились!» Я и в монастырь упрячу, ни у кого позволенья не спрошу!
А
что, ежели она сбежит? Заберет брильянты, да и была такова! И зачем я их ей отдала! Хранила бы у себя, а для выездов и выдавала бы… Сбежит она, да на другой день и приедет с муженьком прощенья просить! Да еще
хорошо, коли он кругом налоя обведет, а то и так…
— Ну,
хорошо; пусть будет по-твоему: еслипричинит… а дальше
что?
— А
что, Ванька-Каин,
хорошо давеча отпарили?
—
Чего жалеть! Там ему, у мужичка,
хорошо, — отвечала она тоном, из которого явствовало,
что речь идет о глухом факте, которому предстояло только безусловно покориться.
Ежели, например, в вологодскую деревню, то, сказывают, там мужики исправные, и девушка Наташа, которую туда, тоже за такие дела, замуж выдали, писала,
что живет с мужем
хорошо, ест досыта и завсе зимой в лисьей шубе ходит.
— Слушай-ка ты меня! — уговаривала ее Акулина. — Все равно тебе не миновать замуж за него выходить, так вот
что ты сделай: сходи ужо к нему, да и поговори с ним ладком. Каковы у него старики,
хорошо ли живут, простят ли тебя, нет ли в доме снох, зятевей. Да и к нему самому подластись. Он только ростом невелик, а мальчишечка — ничего.
Хорошо еще,
что это случилось глубокой осенью, а если б летом, в самый развал страды, — просто хоть пропадай без Федота.
— И
хорошо делаю,
что не рожаю. Дочка-то, пожалуй, вышла бы в тебя — кто бы ее тогда, мопса такого, замуж взял!
—
Хорошо. Сказал ты,
что человек есь; а кроме того, еще
что?
Хорошо еще,
что программу для собеседований заранее сверху прислали, а то, кажется, в губерниях пошел бы такой разброд,
что и не выбраться оттуда.
Хорошо еще,
что дети были невелики, больших расходов не требовали, а то просто хоть с сумой побираться иди.
—
Хорошо тогда жилось, весело. Всего, всего вдоволь было, только птичьего молока недоставало. Чай пили, кто как хотел: и с ромом, и с лимоном, и со сливками. Только, бывало, наливаешь да спрашиваешь: вы с
чем? вы с
чем? с лимоном? с ромом? И вдруг точно сорвалось… Даже попотчевать дорогого гостя нечем!
— Ишь ведь до
чего дошли! — любуется Надежда Игнатьевна Корочкина, — не только для вкуса, да и для глаз чтобы приятно было! Скоро ладиколоном вспрыскивать будут, чтоб и пахло
хорошо!
Неточные совпадения
Хлестаков (пишет).Ну,
хорошо. Отнеси только наперед это письмо; пожалуй, вместе и подорожную возьми. Да зато, смотри, чтоб лошади хорошие были! Ямщикам скажи,
что я буду давать по целковому; чтобы так, как фельдъегеря, катили и песни бы пели!.. (Продолжает писать.)Воображаю, Тряпичкин умрет со смеху…
Аммос Федорович. А черт его знает,
что оно значит! Еще
хорошо, если только мошенник, а может быть, и того еще хуже.
Городничий (жене и дочери).Полно, полно вам! (Осипу.)Ну
что, друг, тебя накормили
хорошо?
Анна Андреевна. Очень почтительным и самым тонким образом. Все чрезвычайно
хорошо говорил. Говорит: «Я, Анна Андреевна, из одного только уважения к вашим достоинствам…» И такой прекрасный, воспитанный человек, самых благороднейших правил! «Мне, верите ли, Анна Андреевна, мне жизнь — копейка; я только потому,
что уважаю ваши редкие качества».
Жаль,
что Иохим не дал напрокат кареты, а
хорошо бы, черт побери, приехать домой в карете, подкатить этаким чертом к какому-нибудь соседу-помещику под крыльцо, с фонарями, а Осипа сзади, одеть в ливрею.