Неточные совпадения
Всенощная идет в образной комнате
и длится более часа; за всенощной
следует молебен с водосвятием
и тремя-четырьмя акафистами, тоже продолжительный,
так что все вместе кончается, когда уже на землю спустились сумерки.
— Это он, видно, моего «покойничка» видел! —
И затем, обращаясь ко мне, прибавила: — А тебе, мой друг, не
следовало не в свое дело вмешиваться. В чужой монастырь с своим уставом не ходят. Девчонка провинилась,
и я ее наказала. Она моя,
и я что хочу, то с ней
и делаю. Так-то.
— Признаться сказать, я
и забыла про Наташку, — сказала она. — Не
следовало бы девчонку баловать, ну да уж, для дорогих гостей,
так и быть — пускай за племянничка Бога молит. Ах, трудно мне с ними, сестрица, справляться! Народ все сорванец — долго ли до греха!
Так что когда мы в первое время, в свободные часы, гуляли по улицам Заболотья, — надо же было познакомиться с купленным имением, — то за нами обыкновенно
следовала толпа мальчишек
и кричала: «Затрапезные! затрапезные!» — делая
таким образом из родовитой дворянской фамилии каламбур.
— Тебе «кажется», а она, стало быть, достоверно знает, что говорит. Родителей
следует почитать. Чти отца своего
и матерь, сказано в заповеди. Ной-то выпивши нагой лежал,
и все-таки, как Хам над ним посмеялся,
так Бог проклял его.
И пошел от него хамов род. Которые люди от Сима
и Иафета пошли, те в почете, а которые от Хама, те в пренебрежении. Вот ты
и мотай себе на ус. Ну, а вы как учитесь? — обращается он к нам.
— Там хуже. У военных, по крайности, спокойно. Приедет начальник, посмотрит, возьмет, что
следует,
и не слыхать о нем. А у гражданских, пришлют ревизора,
так он взять возьмет, а потом все-таки наябедничает. Федот Гаврилыч, ты как насчет ревизоров полагаешь?
Хоть
и следовало беспрекословно принимать всеи от всякогогосподина, но сквозь общую ноту послушания все-таки просачивалась мысль, что
и господа имеют известные обязанности относительно рабов
и что те, которые эти обязанности выполняют,
и в будущей жизни облегченье получат.
— Ты что ж это! взаправду бунтовать вздумала! — крикнула она на нее, — по-твоему, стало быть, ежели, теперича, праздник,
так и барыниных приказаний исполнять не
следует! Сидите, мол, склавши ручки, сам Бог
так велел! Вот я тебя… погоди!
Распоряжения самые суровые
следовали одни за другими,
и одни же за другими немедленно отменялись. В сущности, матушка была не злонравна, но бесконтрольная помещичья власть приучила ее сыпать угрозами
и в то же время притупила в ней способность предусматривать, какие последствия могут иметь эти угрозы. Поэтому, встретившись с
таким своеобразным сопротивлением, она совсем растерялась.
— А вам, тетенька, хочется, видно, поговорить, как от господ плюхи с благодарностью
следует принимать? — огрызался Ванька-Каин, —
так, по-моему, этим добром
и без того все здесь по горло сыты! Девушки-красавицы! — обращался он к слушательницам, — расскажу я вам лучше, как я однова ездил на Моховую, слушать музыку духовую… —
И рассказывал.
И, к великому огорчению Аннушки, рассказ его не только не мутил девушек, но доставлял им видимое наслаждение.
Словом сказать, уж на что была туга на деньги матушка, но
и она не могла устоять против льстивых речей Струнникова,
и хоть изредка, но ссужала-таки его небольшими суммами. Разумеется, всякий раз после подобной выдачи
следовало раскаяние
и клятвы никогда вперед не попадать впросак; но это не помогало делу,
и то, что уж однажды попадало в карман добрейшего Федора Васильича, исчезало там, как в бездонной пропасти.
Следует еще несколько вопросов
и ответов непечатного свойства,
и собеседники переходят уже к настоящим «комедиям». Корнеич представляет разнообразные эпизоды из житейской практики соседних помещиков. Как Анна Павловна Затрапезная повару обед заказывает; как Пес (Петр) Васильич крестьянские огороды по ночам грабит; как овсецовская барыня мужа по щекам бьет
и т. д. Все это Корнеич проделывает
так живо
и образно, что Струнников захлебывается от наслаждения.
Но нет, унывать не
следует. Покуда еще все идет благополучно; отчего
и впредь
так же не идти. Незачем зараньше пугать себя да всякие напасти придумывать — грех.
—
Так ты бы не целый графин наливала; выпил бы я в препорцию, сколько, по-твоему,
следует,
и шабаш.
Выслушав показание Байбакова, помощник градоначальника сообразил, что ежели однажды допущено, чтобы в Глупове был городничий, имеющий вместо головы простую укладку, то, стало быть, это
так и следует. Поэтому он решился выжидать, но в то же время послал к Винтергальтеру понудительную телеграмму [Изумительно!! — Прим. издателя.] и, заперев градоначальниково тело на ключ, устремил всю свою деятельность на успокоение общественного мнения.
Марк, по-своему, опять ночью, пробрался к нему через сад, чтоб узнать, чем кончилось дело. Он и не думал благодарить за эту услугу Райского, а только сказал, что
так и следовало сделать и что он ему, Райскому, уже тем одним много сделал чести, что ожидал от него такого простого поступка, потому что поступить иначе значило бы быть «доносчиком и шпионом».
Неточные совпадения
Он мне начальник,
и мне ни в каком случае не
следовало так говорить с ним.
—
Такой приказ,
так уж, видно,
следует, — сказал швейцар
и прибавил к тому слово: «да». После чего стал перед ним совершенно непринужденно, не сохраняя того ласкового вида, с каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца,
так ты, видно,
так себе, шушера какой-нибудь!»
Уже начинал было он полнеть
и приходить в те круглые
и приличные формы, в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства,
и уже не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской,
и улыбка
следовала за
такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!»
И после долго не хотел смотреться.
Нужно разве, чтобы они вечно были перед глазами Чичикова
и чтоб он держал их в ежовых рукавицах, гонял бы их за всякий вздор, да
и не то чтобы полагаясь на другого, а чтобы сам
таки лично, где
следует, дал бы
и зуботычину
и подзатыльника».
Но
так как все же он был человек военный, стало быть, не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности
и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники,
и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников, которых он вовсе не почитал
такими; даже был доволен, что выбрал наконец людей как
следует,
и хвастался не в шутку тонким уменьем различать способности.