Неточные совпадения
Теперь хороший-то
дом пустует, а он с семейством сзади
в хибарке
живет.
Хотя Марья Порфирьевна имела собственную усадьбу «Уголок»,
в тридцати пяти верстах от нас, но
дом в ней был так неуютен и ветх, что
жить там,
в особенности зимой, было совсем невозможно.
Господский
дом в «Уголке» почти совсем развалился, а средств поправить его не было. Крыша протекала; стены
в комнатах были испещрены следами водяных потоков; половицы колебались; из окон и даже из стен проникал ветер. Владелицы никогда прежде не заглядывали
в усадьбу; им и
в голову не приходило, что они будут вынуждены
жить в такой руине, как вдруг их постигла невзгода.
— А ты, сударыня, что по сторонам смотришь… кушай! Заехала, так не накормивши не отпущу! Знаю я, как ты
дома из третьёводнишних остатков соусы выкраиваешь… слышала! Я хоть и
в углу сижу, а все знаю, что на свете делается! Вот я нагряну когда-нибудь к вам, посмотрю, как вы там
живете… богатеи! Что? испугалась!
А
жить с Марьей Порфирьевной тетенька не желала, зная ее проказливость и чудачества, благодаря которым ее благоустроенный
дом мог бы
в один месяц перевернуться вверх дном.
После этого я уже не видал тетеньки Раисы Порфирьевны, но она
жила еще долго. Выкормив Сашеньку
в меру взрослой девицы, выдала ее замуж за «хорошего» человека, но не отпустила от себя, а приняла зятя
в дом. Таким образом, мечты ее осуществились вполне.
— Все же надо себя к одному какому-нибудь месту определить. Положим, теперь ты у нас приютился, да ведь не станешь же ты здесь век вековать. Вот мы по зимам
в Москве собираемся
жить.
Дом топить не будем, ставни заколотим — с кем ты тут останешься?
— А не пойдешь, так сиди
в девках. Ты знаешь ли, старик-то что значит? Молодой-то
пожил с тобой — и пропал по гостям, да по клубам, да по цыганам. А старик
дома сидеть будет, не надышится на тебя! И наряды и уборы… всем на свете для молодой жены пожертвовать готов!
В нижнем этаже господского
дома отвели для Павла просторную и светлую комнату,
в которой помещалась его мастерская, а рядом с нею,
в каморке, он
жил с женой.
— Слушай-ка ты меня! — уговаривала ее Акулина. — Все равно тебе не миновать замуж за него выходить, так вот что ты сделай: сходи ужо к нему, да и поговори с ним ладком. Каковы у него старики, хорошо ли
живут, простят ли тебя, нет ли
в доме снох, зятевей. Да и к нему самому подластись. Он только ростом невелик, а мальчишечка — ничего.
Возвратившись из второго побега, Сатир опять внес
в церковь хороший вклад, но
прожил дома еще менее прежнего и снова исчез. После этого об нем подали
в земский суд явку и затем перестали думать.
— Ишь ведь, святоша, так прямо и прет! «Своя комната», вишь, у него есть! точно ему зараньше
в господском
доме квартира припасена! Не давать ему дров, пускай
в холодной комнате
живет!
Матушка волновалась, а Сатир
жил себе втихомолку
в каморке, занимаясь своим обычным делом. Чтобы пребывание его
в Малиновце было не совсем без пользы для
дома, матушка посылала ему бумагу и приказывала ему тетрадки для детей сшивать и разлиновывать. Но труд был так ничтожен, что не только не удовлетворял барыню, но еще более волновал ее.
Дом был обширный, но построенный на старинный лад и обезображенный множеством пристроек, которые совсем были не нужны, потому что владелец
жил в нем сам-друг с женой и детей не имел.
Мужики
жили исправно и через меру барщиной не отягощались; дворовые смотрели весело, несмотря на то, что
в доме царствовала вечная сутолока по случаю беспрерывно сменявших друг друга гостей.
Дома он почти не
живет; с утра бродит по соседям;
в одном месте пообедает,
в другом поужинает, а к ночи, ежели ноги таскают, возвращается домой.
Соседи езжали к Струнниковым часто и охотно, особенно по зимам, так как усадьба их, можно сказать, представляла собой въезжий
дом,
в котором всякий ел, пил и
жил сколько угодно.
Благо еще, что ко взысканию не подают, а только документы из года
в год переписывают. Но что, ежели вдруг взбеленятся да потребуют: плати! А по нынешним временам только этого и жди. Никто и не вспомнит, что ежели он и занимал деньги, так за это двери его
дома были для званого и незваного настежь открыты. И сам он
жил, и другим давал
жить… Все позабудется; и пиры, и банкеты, и оркестр, и певчие; одно не позабудется — жестокое слово: «Плати!»
— Помилуй, здесь
жить нельзя! грязь, вонь… ах, зачем ты меня
в Москву вез! Теперь у нас
дома так весело… у соседей сбираются,
в городе танцевальные вечера устраивают…
Валентин понял. Ему вдруг сделалось гнусно
жить в этом
доме. Наскоро съездил он
в город, написал доверенность отцу и начал исподволь собираться. Затем он воспользовался первым днем, когда жена уехала
в город на танцевальный вечер, и исчез из Веригина.
Слепушкина была одна из самых бедных дворянок нашего захолустья. За ней числилось всего пятнадцать ревизских душ, всё дворовые, и не больше ста десятин земли.
Жила она
в маленьком домике, комнат
в шесть, довольно ветхом; перед
домом был разбит крошечный палисадник, сзади разведен довольно большой огород, по бокам стояли службы, тоже ветхие,
в которых помещалось большинство дворовых.
Владелец Отрады, князь Андрей Владимирыч Кузьмин-Перекуров, по зимам обыкновенно
жил в своем
доме в Москве, а летом приезжал
в Отраду вместе с женой, бывшей французской актрисой, Селиной Архиповной Бульмишь.
Расставшись с Мишанкой и послав Мисанке заочно благословение, Золотухина оставила княжеский
дом и вновь появилась
в Словущенском. Но уже не ездила кормиться по соседям, а солидно
прожила лет шесть своим домком и при своем капитале. Умирая, она была утешена, что оба сына ее пристроены. Мишанка имел кафедру
в Московском университете, а Мисанка,
в чине губернского секретаря, пользовался благоволением начальства и репутацией примерного столоначальника.
Очевидно, что при таких чудовищных условиях совместное существование было немыслимо. Поэтому Урванцовы недолго выдержали.
Прожив в наших местах не больше двух лет, они одновременно и неизвестно куда исчезли, оставив и отческий
дом, и деревнюшку на волю случайности.
Неточные совпадения
«Увидеть барский
дом нельзя ли?» — // Спросила Таня. Поскорей // К Анисье дети побежали // У ней ключи взять от сеней; // Анисья тотчас к ней явилась, // И дверь пред ними отворилась, // И Таня входит
в дом пустой, // Где
жил недавно наш герой. // Она глядит: забытый
в зале // Кий на бильярде отдыхал, // На смятом канапе лежал // Манежный хлыстик. Таня дале; // Старушка ей: «А вот камин; // Здесь барин сиживал один.
В этом
доме жила искренняя приятельница приехавшей дамы.
— Направо, — сказал мужик. — Это будет тебе дорога
в Маниловку; а Заманиловки никакой нет. Она зовется так, то есть ее прозвание Маниловка, а Заманиловки тут вовсе нет. Там прямо на горе увидишь
дом, каменный,
в два этажа, господский
дом,
в котором, то есть,
живет сам господин. Вот это тебе и есть Маниловка, а Заманиловки совсем нет никакой здесь и не было.
Видно было, что хозяин приходил
в дом только отдохнуть, а не то чтобы
жить в нем; что для обдумыванья своих планов и мыслей ему не надобно было кабинета с пружинными креслами и всякими покойными удобствами и что жизнь его заключалась не
в очаровательных грезах у пылающего камина, но прямо
в деле.
— Сударыня! здесь, — сказал Чичиков, — здесь, вот где, — тут он положил руку на сердце, — да, здесь пребудет приятность времени, проведенного с вами! и поверьте, не было бы для меня большего блаженства, как
жить с вами если не
в одном
доме, то, по крайней мере,
в самом ближайшем соседстве.