Неточные совпадения
Во-вторых,
если за ним и
не водилось ремесла, то он знал барские привычки, умел подавать брюки, обладал сноровкой, разговором и т. д.
Если этого общения
не существует,
если между ребенком и природой нет никакой непосредственной и живой связи, которая помогла бы первому заинтересоваться великою тайною вселенской жизни, то и самые яркие и разнообразные картины
не разбудят его равнодушия.
—
Не смеешь!
Если б ты попросил прощения, я, может быть, простила бы, а теперь… без чаю!
Неизвестно, куда бы завели Анну Павловну эти горькие мысли,
если бы
не воротилась горничная и
не доложила, что Кирюшка с Марфушкой дожидаются в девичьей.
Ухитряются даже свой собственный сургуч приготовлять, вырезывая сургучные печати из получаемых писем и перетапливая их; но ведь и его
не наготовишься,
если зря тратить.
Они называют ее «молодцом», говорят, что у ней «губа
не дура» и что,
если бы
не она, сидели бы они теперь при отцовских трехстах шестидесяти душах.
Правда, что дети
не сознают, куда их ведут и что с ними делается, и это освобождает их от массы сердечных мук, которые истерзали бы их,
если бы они обладали сознательностью. Но что же значит это временное облегчение ввиду тех угроз, которыми чревато их будущее?
— И, братец! сытехоньки! У Рождества кормили — так на постоялом людских щец похлебали! — отвечает Ольга Порфирьевна, которая тоже отлично понимает (церемония эта, в одном и том же виде, повторяется каждый год), что
если бы она и приняла братнино предложение, то из этого ничего бы
не вышло.
Очень возможно, что она и навсегда удержалась бы на этой стезе,
если б
не золовки.
В таком же беспорядочном виде велось хозяйство и на конном и скотном дворах. Несмотря на изобилие сенокосов, сена почти никогда недоставало, и к весне скотина выгонялась в поле чуть живая. Молочного хозяйства и в заводе
не было. Каждое утро посылали на скотную за молоком для господ и были вполне довольны,
если круглый год хватало достаточно масла на стол. Это было счастливое время, о котором впоследствии долго вздыхала дворня.
Благодаря своей безалаберности они сами жили впроголодь, питаясь молоком, ягодами и хлебом, и
если б
не возможность прожить зиму в Малиновце, то неизвестно, как бы они извернулись.
Старик, в свою очередь, замахнулся на меня, и кто знает, что бы тут произошло,
если бы Алемпий
не вступился за меня.
Вот все, что я имел сказать о Заболотье.
Если написанная картина вышла суха и недостаточно образна — прошу извинить. Мне кажется, впрочем, что все-таки она
не будет лишнею для возможно полной характеристики «пошехонской старины».
Произнося свои угрозы, матушка была, однако ж, в недоумении. Племянник ли Федос или беглый солдат — в сущности, ей было все равно; но
если он вправду племянник, то как же
не принять его? Прогонишь его — он, пожалуй, в канаве замерзнет; в земский суд отправить его — назад оттуда пришлют… А дело между тем разгласится, соседи будут говорить: вот Анна Павловна какова, мужнину племяннику в угле отказала.
Сверх того, она была уверена, что
если будет лично присутствовать при экзамене (а это допускалось), то и я
не посмеюотвечать худо…
— Говорила, что опоздаем! — пеняла матушка кучеру, но тут же прибавила: — Ну, да к вечерне
не беда
если и
не попадем. Поди, и монахи-то на валу гуляют, только разве кто по усердию… Напьемся на постоялом чайку, почистимся — к шести часам как раз к всенощной поспеем!
Но
если первое впечатление, произведенное на меня монастырем, было
не особенно приятно, то всенощная служба скоро примирила меня с ним.
Но
если редки проезжие, то в переулок довольно часто заглядывают разносчики с лотками и разной посудиной на головах. Дедушка знает, когда какой из них приходит, и всякому или махнет рукой («
не надо!»), или приотворит окно и кликнет. Например...
Тем
не менее матушка откладывает на тарелку несколько персиков и абрикосов и уносит их в дедушкину спальню, на случай,
если б старик пожелал на ночь покушать.
Начинаются визиты. В начале первой зимы у семьи нашей знакомств было мало, так что
если б
не три-четыре семейства из своих же соседей по именью, тоже переезжавших на зиму в Москву «повеселиться», то, пожалуй, и ездить было бы некуда; но впоследствии, с помощью дяди, круг знакомств значительно разросся, и визитация приняла обширные размеры.
Билеты для входа в Собрание давались двоякие: для членов и для гостей. Хотя последние стоили всего пять рублей ассигнациями, но матушка и тут ухитрялась, в большинстве случаев, проходить даром. Так как дядя был исстари членом Собрания и его пропускали в зал беспрепятственно, то он передавал свой билет матушке, а сам входил без билета. Но был однажды случай, что матушку чуть-чуть
не изловили с этой проделкой, и
если бы
не вмешательство дяди, то вышел бы изрядный скандал.
— Умрем, ничего с собою
не унесем, — говорила она, — пока с нее довольно, а потом,
если зять будет ласков, то и еще наградим.
— Вот вы сказали, что своих лошадей
не держите; однако ж,
если вы женитесь, неужто ж и супругу на извозчиках ездить заставите? — начинает матушка, которая
не может переварить мысли, как это человек свататься приехал, а своих лошадей
не держит! Деньги-то, полно, у него есть ли?
— Вперед
не загадываю-с. Но, вероятно,
если женюсь и выйду в отставку… Лошадей, сударыня, недолго завести, а вот жену подыскать — это потруднее будет. Иная девица, посмотреть на нее, и ловкая, а как поразберешь хорошенько, и тут и там — везде с изъянцем.
С Клещевиновым сестра познакомилась уже в конце сезона, на вечере у дяди, и сразу влюбилась в него. Но что всего важнее, она была убеждена, что и он в нее влюблен. Очень возможно, что дело это и сладилось бы,
если бы матушка наотрез
не отказала в своем согласии.
— И точно, как будто мне нездоровится, — говорит она, —
не следовало бы и выходить… Прошу извинить,
если что ненароком сказалось.
— Нет, я
не про то… Теперь он вам визит сделал, а потом — и
не увидите, как вотрется… Эти «отчаянные» — самый этот народ… И слова у них какие-то особенные… К нам он, конечно,
не приедет, но
если бы… Ну, ни за что!
«Вот
если б у меня настоящий муж был, никто бы меня обидеть
не смел! А ему и горя мало… замухрышке!»
Во всяком случае, в боковушке все жили в полном согласии. Госпожи «за любовь» приказывали, Аннушка — «за любовь» повиновалась. И
если по временам барышни называли свою рабу строптивою, то это относилось
не столько к внутренней сущности речей и поступков последней, сколько к их своеобразной форме.
Дальнейших последствий стычки эти
не имели. Во-первых,
не за что было ухватиться, а во-вторых, Аннушку ограждала общая любовь дворовых. Нельзя же было вести ее на конюшню за то, что она учила рабов с благодарностью принимать от господ раны!
Если бы в самом-то деле по ее сталось, тогда бы и разговор совсем другой был. Но то-то вот и есть: на словах: «повинуйтесь! да благодарите!» — а на деле… Держи карман! могут они что-нибудь чувствовать… хамы! Легонько его поучишь, а он уж зубы на тебя точит!
Не знаю, понимала ли Аннушка, что в ее речах существовало двоегласие, но думаю, что
если б матушке могло прийти на мысль затеять когда-нибудь с нею серьезный диспут, то победительницею вышла бы
не раба, а госпожа.
Впечатление было бы полное,
если б Аннушка ограничилась простым изложением фактов, но она
не воздерживалась и выводила из них поучения.
И нужно сказать правду, что
если бы
не она, то злополучные обитательницы девичьей имели бы очень слабое понятие о том, что поется и читается в эти дни в церкви.
—
Не иначе, как Павлушка потихоньку ей носит. Сказать ему, негодяю, что
если он хоть корку хлеба ей передаст, то я — видит бог! — в Сибирь обоих упеку!
Не знаю, однако ж, успела ли бы выполнить матушка свое решение
не встречаться с строптивым рабом,
если б
не выручил ее кучер Алемпий, выпросив Ваньку-Каина на конюшню.
Очевидно, в нем таилась в зародыше слабость к щегольству, но и этот зародыш, подобно всем прочим качествам, тускло мерцавшим в глубинах его существа, как-то
не осуществился, так что
если кто из девушек замечал: «Э! да какой ты сегодня франт!» — то он, как и всегда, оставлял замечание без ответа или же отвечал кратко...
Встретился Ермолай-шорник — инстинкт устремился к нему; но
если б, вместо Ермолая, явился ткач Дмитрий — инстинкт
не отвернулся бы и от него.
То ли дело господа! Живут как вздумается, ни на что им запрета нет. И таиться им
не в чем, потому что они в свою пользу закон отмежевали. А рабам нет закона; в беззаконии они родились, в беззаконии и умереть должны, и
если по временам пытаются окольным путем войти в заповедную область, осеняемую законом, то господа
не находят достаточной казни, которая могла бы искупить дерзновенное посягательство.
Пробывши в безвестной отлучке три года, он воротился домой. Предсказание отца сбылось: беглец принес в пользу церкви около трехсот рублей. Это всех обрадовало и даже отчасти примирило с ним матушку. Все равно
не минешь новый колокол покупать, и,
если недостанет церковных денег, придется своих собственных добавлять, так вот Сатиров-то сбор и пригодится…
— Ты отец: должен знать. А коли ты от родного сына отказываешься, так вот что: напиши своему Сеньке, что
если он через месяц
не представит брата Стрелкову, так я ему самому лоб забрею.
Не любят мужички задаром бока пролеживать, а
если который слег, то так и жди неминуемого конца.
Все споры и недоразумения разрешались при посредстве этого фактора, так что
если б его
не существовало, то еще бог знает,
не пришлось ли бы пожалеть об нем.
То-то вот горе, что жена детей
не рожает, а кажется,
если б у него, подобно Иакову, двенадцать сынов было, он всех бы телятиной накормил, да еще осталось бы!
— Вот видишь! уж
если Корнеич
не слыхал — значит, и разговаривать нечего!
— А то и «такое», что земля
не моя, а женина, а она на этот счет строга. Кабы моя земля была, я слова бы
не сказал; вот у меня в Чухломе болота тысяча десятин — бери! Даже
если б женину землю можно было полегоньку, без купчей, продать — и тут бы я слова
не сказал…
— Пей водку. Сам я
не пью, а для пьяниц — держу. И за водку деньги плачу. Ты от откупщика даром ее получаешь, а я покупаю. Дворянин я — оттого и веду себя благородно. А
если бы я приказной строкой был, может быть, и я водку бы жрал да по кабакам бы христарадничал.
Я, впрочем,
не поверил бы глазам своим,
если бы он сам
не убедил меня, что с моей стороны нет ошибки, — воскликнув на чистейшем русском диалекте...
И
если бы
не Дюран — истинно бы пропал!
Если б была другая работа, вроде пахоты, например, он, конечно, в такой жар на сенокос людей
не послал бы, но в начале июля, кроме косьбы, и в поле выходить незачем.
Наступило тепло. В воображении больной рисовалось родное село, поле, луга, солнце, простор. Она все чаще и чаще заговаривала о том, как ей будет хорошо,
если даже недуг
не сразу оставит ее, а позволит хоть вынести в кресле в палисадник, чтобы свежим воздухом подышать.