Неточные совпадения
И так как он был
человек скромный и всегда краснел, когда его в глаза хвалили, то понятно, что он не особенно любил заглядывать в
законы.
— Зачем же зарок-с? кушайте! В прежнее время я вас за это по спине глаживал, а теперь… закон-с! Да что же вы стоите, образованный молодой
человек? Стул господину Прохорову! По крайности, посмотрю я, как ты, к-к-каналья, сидеть передо мной будешь!
— Я теперь так поступать буду, — продолжает ораторствовать помпадур, — что бы там ни случилось —
закон! Пешком
человек идет — покажи
закон! в телеге едет —
закон! Я вас дойму, милостивый государь, этим
законом! Вон он! вон он! — восклицает он, завидев из окна мужика, едущего на базар, — с огурцами на базар едет! где
закон? остановить его!
Как ни старательно он прислушивался к говору толпы, но слова: «помпадур», «
закон» — ни разу не долетели до его слуха. Либо эти
люди были счастливы сами по себе, либо они просто дикие, не имеющие даже элементарных понятий о том, что во всем образованном мире известно под именем общественного благоустройства и благочиния. Долго он не решался заговорить с кем-нибудь, но, наконец, заметил довольно благообразного старика, стоявшего у воза с кожами, и подошел к нему.
— Ты и надейся, а мы надежды не имеем. Никаких мы ни градоначальников, ни
законов твоих не знаем, а знаем, что у каждого
человека своя планида. И ежели, примерно, сидеть тебе, милый
человек, сегодня в части, так ты хоть за сто верст от нее убеги, все к ней же воротишься!
А загляни-ка ты ему в душу: для какой такой, мол, причины ты, милый
человек, на
закон наступить хочешь — ан у него там ничего нет, кроме «фюить» или шального «проекта всероссийского возрождения посредством распространения улучшенных пород поросят»!
Или, другими словами, прямо навязывается ко мне на обед. В величайшем смущении смотрю на него, тщусь разгадать: какие еще новые шутки он со мной предпринять выдумает? Ибо, как
человек богатый, он может предпринять многое такое, что другому и в голову не придет. Однако делать нечего; следуя
законам московского хлебосольства, решаюсь покориться своей участи.
— Не всегда, не говорите этого, не всегда! — возразил сенатор, все более и более принимая величавую позу. — Допуская, наконец, что во всех этих рассказах, как во всякой сплетне, есть малая доля правды, то и тогда раскапывать и раскрывать, как вот сами вы говорите, такую грязь тяжело и, главное, трудно… По нашим
законам человек, дающий взятку, так же отвечает, как и берущий.
Но чтобы здесь выигрывать решиться, // Вам надо кинуть всё: родных, друзей и честь, // Вам надо испытать, ощупать беспристрастно // Свои способности и душу: по частям // Их разобрать; привыкнуть ясно // Читать на лицах чуть знакомых вам // Все побужденья, мысли; — годы // Употребить на упражненье рук, // Всё презирать:
закон людей, закон природы.
— Мать уже намекала мне, что после отца не окажется больших денег. Завещание он вряд ли написал… Старого
закона люди завещаний не охотники составлять. На словах скажет или из рук в руки отдаст. Мать меня любит больше всех… Ведь и ей жить нужно… Ежели и половину мне отдаст… не знаю, что это составит?
Неточные совпадения
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь
человека, потому что, если не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого нет, потому что ясно видит, что не я его наказываю, а
закон.
— Павел Иванович, все равно: и с имуществом, и со всем, что ни есть на свете, вы должны проститься. Вы подпали под неумолимый
закон, а не под власть какого
человека.
Ясно только одно, что порядок зарождения
людей, всех этих разрядов и подразделений, должно быть весьма верно и точно определен каким-нибудь
законом природы.
Тут была тоже одна собственная теорийка, — так себе теория, — по которой
люди разделяются, видите ли, на материал и на особенных
людей, то есть на таких
людей, для которых, по их высокому положению,
закон не писан, а, напротив, которые сами сочиняют
законы остальным
людям, материалу-то, сору-то.
Она именно состоит в том, что
люди, по
закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на
людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово.