Неточные совпадения
В это
время к нам вышел сам закатившийся старик
наш. Лицо его было подобно лицу Печорина: губы улыбались, но глаза смотрели мрачно; по-видимому, он весело потирал руками, но
в этом потиранье замечалось что-то такое, что вот, казалось, так и сдерет с себя человек кожу с живого.
Ну, и почтен был за это
в свое
время… А нынче, друзья мои, этого не любят! Нынче
нашего брата, фрондера, за ушко да на солнышко… за истину-то! Вот, когда я умру… тогда отдайте все Каткову! Никому, кроме Каткова! хочу лечь рядом с стариком Вигелем.
«Три лекции о строгости» (план сего сочинения задуман и даже отчасти
в исполнение приведен был еще во
время административной деятельности старца, и вступительная (первая) лекция была читана
в полном собрании гг. исправников и городничих; но за сие-то именно и был уволен
наш добрый начальник от должности!!!), «О необходимости административного единогласия, как противоядия таковому ж многогласию», «Краткое рассуждение об усмирениях, с примерами», «О скорой губернаторской езде на почтовых», «О вреде, производимом вице-губернаторами», «Об административном вездесущии и всеведении» И, наконец, «О благовидной администратора наружности».
Я охотно изобразил бы,
в заключение, как Козелков окончательно уверился
в том, что он Меттерних, как он собирался
в Петербург, как он поехал туда и об чем дорогой думал и как наконец приехал; я охотно остановился бы даже на том, что он говорил о своих подвигах
в вагоне на железной дороге (до такой степени все
в жизни этого «героя
нашего времени» кажется мне замечательным), но предпочитаю воздержаться.
Cовершенно неожиданно, вследствие каких-то «новых веяний
времени»,
в нашем городе сделалось праздным место помпадура.
В последнее
время наш клуб был ареною таких беспрерывных и раздражительных междоусобий, что мы, носители идеала о начетах не свыше 1 р. 43 к., лишь благодаря благосклонному содействию старого помпадура одерживали
в них слабый верх.
Но, к великому и душевному моему огорчению, я усматриваю, что
наше общество продолжает коснеть все
в том же бездействии,
в каком я застал его и
в первое
время по приезде моем
в Навозный край.
Ведь дело идет уж не о дотации герцога Немурского (напели мы за нее порядком Луи-Филиппу
в свое
время!), а о собственной
нашей дотации,
в форме гласностей, устностей и т. п.
Я так жаждал «отрадных явлений», я так твердо был уверен
в том, что не дальше как через два-три месяца прочту
в «
нашей уважаемой газете» корреспонденцию из Паскудска,
в которой будет изображено: «С некоторого
времени наш край поистине сделался ареной отрадных явлений.
— Эту книгу, — выражался он, — всякий русский человек
в настоящее
время у себя на столе бессменно держать должен. Потому, кто может зараньше определить, на какой он остров попасть может? И сколько, теперича, есть
в нашем отечестве городов, где ни хлеба испечь не умеют, ни супу сварить не из чего? А ежели кто эту книгу основательно знает, тот сам все сие и испечет, и сварит, а по
времени, быть может, даже и других к употреблению подлинной пищи приспособит!
Происшествие это
в свое
время наделало очень много шуму, ибо
в наш просвещенный век утерять из виду целый город с самостоятельною цивилизацией и с громадными богатствами
в недрах земли — дело не шуточное.
Но я, признаюсь, был далеко не рад, когда увидел (это было
в первый раз со
времени нашего знакомства), что князь совсем пьян.
— Это совершенно другой вопрос. Мне вовсе не приходится объяснять вам теперь, почему я сижу сложа руки, как вы изволите выражаться. Я хочу только сказать, что аристократизм — принсип, а без принсипов жить
в наше время могут одни безнравственные или пустые люди. Я говорил это Аркадию на другой день его приезда и повторяю теперь вам. Не так ли, Николай?
Неточные совпадения
Потом свою вахлацкую, // Родную, хором грянули, // Протяжную, печальную, // Иных покамест нет. // Не диво ли? широкая // Сторонка Русь крещеная, // Народу
в ней тьма тём, // А ни
в одной-то душеньке // Спокон веков до
нашего // Не загорелась песенка // Веселая и ясная, // Как вёдреный денек. // Не дивно ли? не страшно ли? // О
время,
время новое! // Ты тоже
в песне скажешься, // Но как?.. Душа народная! // Воссмейся ж наконец!
В самое то
время, когда взаимная
наша дружба утверждалась, услышали мы нечаянно, что объявлена война.
Что касается до внутреннего содержания «Летописца», то оно по преимуществу фантастическое и по местам даже почти невероятное
в наше просвещенное
время.
Но
в том-то именно и заключалась доброкачественность
наших предков, что как ни потрясло их описанное выше зрелище, они не увлеклись ни модными
в то
время революционными идеями, ни соблазнами, представляемыми анархией, но остались верными начальстволюбию и только слегка позволили себе пособолезновать и попенять на своего более чем странного градоначальника.
Лишь
в позднейшие
времена (почти на
наших глазах) мысль о сочетании идеи прямолинейности с идеей всеобщего осчастливления была возведена
в довольно сложную и не изъятую идеологических ухищрений административную теорию, но нивеляторы старого закала, подобные Угрюм-Бурчееву, действовали
в простоте души единственно по инстинктивному отвращению от кривой линии и всяких зигзагов и извилин.