Я мог бы привести здесь примеры изумительнейшей выносливости, но воздерживаюсь от этого, зная, что частные случаи очень мало доказывают. Общее настроение общества и масс — вот главное, что меня занимает, и это главное свидетельствует вполне убедительно, что мелочи управляют и будут управлять миром до тех пор, пока
человеческое сознание не вступит в свои права и не научится различать терзающие мелочи от баттенберговских.
Борьба идет на духовных вершинах человечества, там определяется судьба
человеческого сознания, есть настоящая жизнь мысли, жизнь идей.
Словом сказать, смесь искреннего жаления об умирающем слуге с не менее искренним жалением о господине, которого эта смерть застигала врасплох, в полной силе проявилась тут, как проявлялась вообще во всей крепостной практике. Это было не лицемерие, не предательство, а естественное двоегласие, в котором два течения шли рядом, не производя никакого переполоха в
человеческом сознании.
Правда — социальная, раскрытие возможности братства людей и народов, преодоление классов; ложь же — в духовных основах, которые приводят к процессу дегуманизации, к отрицанию ценности человека, к сужению
человеческого сознания, которое было уже в русском нигилизме.
Неточные совпадения
Толпа сострадательно глядит на падшего и казнит молчанием, как бабушка — ее! Нельзя жить тому, в чьей душе когда-нибудь жила законная
человеческая гордость,
сознание своих прав на уважение, кто носил прямо голову, — нельзя жить!
Во-вторых, люди эти в этих заведениях подвергались всякого рода ненужным унижениям — цепям, бритым головам, позорной одежде, т. е. лишались главного двигателя доброй жизни слабых людей — зaботы о мнении людском, стыда,
сознания человеческого достоинства.
Все высшее в
человеческой жизни, чем только и определена ее ценность, для материалиста должно быть иллюзией
сознания, которую нужно изобличать.
Фанатика порабощает идея, в которую он верит, она суживает его
сознание, вытесняет очень важные
человеческие состояния; он перестает внутренно владеть собой.
И лишь углубление мировоззрения может привести
человеческую личность, так трагически поставленную перед мировыми проблемами, к
сознанию своего мирового исторического, а не «частного» только призвания.