Неточные совпадения
Давидовой корове бог послал теленка,
Ах, теленка!
А на другой год она принесла другого теленка.
Ах, другого!
А на третий год принесла третьего теленка,
Ах, третьего!
Когда принесла трех телят, то пастор узнал об этом,
Ах, узнал!
И сказал Давиду: ты, Давид, забыл своего пастора,
Ах, забыл!
И
за это увел к себе самого большого теленка,
Ах, самого большого!
А Давид
остался только с двумя телятами,
Ах, с двумя!
Для помещиков эта операция была, несомненно, выгодна. Во-первых, Чумазый уплачивал хорошую цену
за одни крестьянские тела; во-вторых,
оставался задаром крестьянский земельный надел, который в тех местах имеет значительную ценность. Для Чумазого выгода заключалась в том, что он на долгое время обеспечивал себя дешевой рабочей силой. Что касается до закабаляемых, то им
оставалась в удел надежда, что невзгода настигает их… в последний раз!
Но к ней прибавилась и еще бесспорная истина, что жизнь не может и не должна
оставаться неподвижною, как бы ни совершенны казались в данную минуту придуманные для нее формы; что она идет вперед и развивается, верная общему принципу, в силу которого всякий новый успех, как в области прикладных наук, так и в области социологии, должен принести
за собою новое благо, а отнюдь не новый недруг, как это слишком часто оказывалось доныне.
В старину у него было душ двести — триста крестьян, а
за наделом их в его распоряжении
осталось от шести до семи сот десятин земли.
На будущий год доход увеличивается до трехсот рублей. Работал-работал, суетился-суетился, капитал растратил, труд положил, и все-таки меньше рубля в день
осталось. Зато масло — свое, картофель — свой, живность — своя… А впрочем, ведь и это не так. По двойной бухгалтерии, и
за масло и
за живность деньги заплатили…
Вот, благослови господи,
за лекции около двадцати пяти рублей
за первое полугодие уплатить нужно, да мундирчики нынче требуются, да объявления в газетах придется печатать, — смотришь, из ваших полутораста-то рублей и немного
останется.
Все это тем больше беспокоило ее, что не к кому было обратиться
за советом. И скворец, и скворешница, и дятел, и жена его — все перемерло, так что Ардальон Семеныч
остался полным властелином и состояния, и действий своих.
Оставалось терпеть и крепко держаться
за тот кусок, который послала ей судьба.
Он выскакивает из-за стола и, не докончив обеда, убегает в кабинет. Там он выкуривает папироску
за папироской и высчитывает в уме, сколько
остается работать, чтобы составился капитал в четыреста тысяч.
Годы шли; губернаторы сменялись, а Краснов все
оставался во главе земства. Он слыл уже образцовым председателем управы и остепенился настолько, что сам отыскивал корни и нити. Сами губернаторы согласились, что
за таким председателем они могут жить как
за каменною стеною.
К счастию, Имярек, по самой природе своей, по всему складу своей жизненной деятельности, не мог не
остаться верным той музе, которая, однажды озарив его существование, уже не оставляла его. У него и других слов не было, кроме тех, которые охарактеризовали его деятельность, так что если бы он даже хотел сказать нечто иное, то запутался бы в своих усилиях. Одного бы не досказал, в другом перешел бы
за черту и, в конце концов, еще более усилил бы раздражение.
Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась //
За воротами. Через день // Уж утром рано вновь явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на время всё на свете, //
Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом
за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною душой; // И ей открылся мир иной.
Петрушке приказано было
оставаться дома, смотреть
за комнатой и чемоданом.
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж это? Ведь если на это глядеть, тогда и в службе никто бы не
остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
Он, глубоко вздохнув и как бы чувствуя, что мало будет участия со стороны Константина Федоровича и жестковато его сердце, подхватил под руку Платонова и пошел с ним вперед, прижимая крепко его к груди своей. Костанжогло и Чичиков
остались позади и, взявшись под руки, следовали
за ними в отдалении.
Белокурый тотчас же отправился по лестнице наверх, между тем как черномазый еще
оставался и щупал что-то в бричке, разговаривая тут же со слугою и махая в то же время ехавшей
за ними коляске.