Неточные совпадения
За это, даже на том недалеком финском побережье, где я живу, о русском языке между финнами
и слыхом
не слыхать. А новейшие русские колонизаторы выучили их
только трем словам: «риби» (грибы), «ривенник» (гривенник)
и «двуривенник». Тем
не менее в селе Новая-Кирка есть финны из толстосумов (торговцы), которые говорят по-русски довольно внятно.
Талантливы ли финны — сказать
не умею. Кажется, скорее, что нет, потому что у громадного большинства их вы видите в золотушных глазах
только недоумение. Да
и о выдающихся людях
не слыхать. Если бы что-нибудь было в запасе, все-таки кто-нибудь да создал бы себе известность.
И теперь имя его до того погрузилось в мрак, что
не только никто о нем
не говорит, но даже
и не помнит его существования.
— То-то, что ничего
не известно. Будет —
не будет, будет —
не будет? —
только на эту тему
и работает голова. Слышишь шепоты, далекое урчанье, а ясного — ничего.
Известно
и даже за аксиому всеми принято, что знание освещает
не только того, кто непосредственно его воспринимает, но, через посредство школы, распространяет лучистый свет
и на темные массы.
Определяются во всей подробности
не только пределы
и содержание знания, но
и число годовых часов, посвящаемых каждой отрасли его.
Но, в таком случае, для чего же
не прибегнуть к помощи телефона? Набрать бы в центре отборных
и вполне подходящих к уровню современных требований педагогов, которые
и распространяли бы по телефону свет знания по лицу вселенной, а на местах содержать
только туторов, которые наблюдали бы, чтобы ученики
не повесничали…
Все это я
не во сне видел, а воочию. Я слышал, как провинция наполнялась криком, перекатывавшимся из края в край; я видел
и улыбки,
и нахмуренные брови; я ощущал их действие на самом себе. Я помню так называемые «столкновения», в которых один толкался, а другой думал единственно о том, как бы его
не затолкали вконец. Я
не только ничего
не преувеличиваю, но, скорее,
не нахожу настоящих красок.
Таким образом, губерния постепенно приводится к тому томительному однообразию, которое
не допускает ни обмена мыслей, ни живой деятельности. Вся она твердит одни
и те же подневольные слова,
не сознавая их значения
и только руководствуясь одним соображением: что эти слова идут ходко на жизненном рынке.
Затем мы встречаемся с общиной, которая
не только не защищает деревенского мужика от внешних
и внутренних неурядиц, но сковывает его по рукам
и ногам.
Словом сказать, нельзя
не только было разобраться в этом хаосе, но
и определить, как изворачивается крестьянин, как он устраивается на зиму
и чем живет.
Правда, что массы безмолвны,
и мы знаем очень мало о том внутреннем жизненном процессе, который совершается в них. Быть может, что продлившееся их ярмо совсем
не представлялось им мелочью; быть может, они выносили его далеко
не так безучастно
и тупо, как это кажется по наружности… Прекрасно; но ежели это так, то каким же образом они
не вымирали сейчас же, немедленно, как
только сознание коснулось их? Одно сознание подобных мук должно убить, а они жили.
Каждые два года приезжал к набору флигель-адъютант,
и тоже утирал слезы
и подавал отчет.
И отчеты
не об одном наборе, но
и обо всем виденном
и слышанном, об управлении вообще. Существует ли в губернии правда или нет ее,
и что нужно сделать, чтоб она существовала
не на бумаге
только, но
и на деле.
И опять запросы, опять отписки…
Впрочем, я отнюдь
не хочу утверждать, чтобы нынешняя администрация была плоха, нерасторопна
и не способна к утиранию слез; я говорю
только, что она, подобно своей предшественнице, лишена творческой силы.
Все это
не только не противоречит истине, но
и вполне естественно.
В заключение он думал, что комбинированная им форма общежития может существовать во всякой среде,
не только не рискуя быть подавленною, но
и подготовляя своим примером к воспринятию новой жизни самых закоренелых профанов, —
и тоже ошибся в расчетах.
На мой взгляд, желанный успех
не только сомнителен, но
и прямо невозможен.
Повторяю: я выражаю здесь свое убеждение,
не желая ни прать против рожна, ни тем менее дразнить кого бы то ни было.
И сущность этого убеждения заключается в том, что человечество бессрочно будет томиться под игом мелочей, ежели заблаговременно
не получится полной свободы в обсуждении идеалов будущего.
Только одно это средство
и может дать ощутительные результаты.
Господствующее мнение, руководимое политиканами,
не только у нас, но
и в целой Европе,
не признает, однако ж, этой истины.
Последние считаются
не только преждевременными
и ни к чему
не ведущими, но
и положительно опасными.
Поэтому массы относятся к подобным новшествам
не только равнодушно, но
и с удивлением,
не понимая, почему у кормила понадобился в данную минуту Гизо, а Тьер оказался ненужным.
Нет нужды, что разработка эта
не обойдется без ошибок
и заблуждений — при открытом обсуждении
не только ошибки, но
и самые нелепости легко устраняются при помощи полемики.
Подготовка эта, без сомнения, получит вполне спокойное развитие, если при этом
не будет встречаться внешних усложнений. А для этого нужно
только терпение
и свобода от предрассудков — ничего больше.
Свежую убоину он употребляет
только по самым большим праздникам, потому что она дорога, да в деревне ее, пожалуй,
и не найдешь, но главное потому, что тут уж ему
не сладить с расчетом: каково бы ни было качество убоины, мужик набрасывается на нее
и наедается ею до пресыщения.
Самого его
не только не тянет к мироедству, но он
и способностей к нему
не имеет: он просто толковый
и хозяйственный мужик.
Главное, поддержать в исправности силы, необходимые для летней страды.
Не наедаться, а именно
только в меру себя поддерживать. А как
и чем этого достигнуть — вопрос второстепенный.
У мужика есть, кроме избы,
и «чистая» горница, но она
не топится, ради сбережения дров,
и вообще в ней даже летом редко живут; она существует напоказ
и открывается
только в праздники.
С наступлением времени выхода в замужество — приданое готово; остается
только выбрать корову или телку, смотря по достаткам. Если бы мужичок
не предусмотрел загодя всех этих мелочей, он, наверное, почувствовал бы значительный урон в своем хозяйстве. А теперь словно ничего
не случилось; отдали любимое детище в чужие люди, отпировали свадьбу, как быть надлежит, —
только и всего.
Миряне, если бы
и собрались на помочь, то
не вспахали бы, а
только взболтали бы землю, каждый на свой образец.
Основа, на которой зиждется его существование, до того тонка, что малейший неосторожный шаг неминуемо повлечет за собой нужду. Сыновья у него с детских лет в разброде, да
и не воротятся домой, потому что по окончании курса пристроятся на стороне.
Только дочери дома; их
и рад бы сбыть, да с бесприданницами придется еще подождать.
Очевидно, что при таких условиях требуется
не хозяйство, а
только конторский надзор
и счетоводство.
— Ну, черт с вами! Вот сын у меня растет; может быть, он хозяйничать захочет. Дам ему тогда денег на обзаведение,
и пускай он хлопочет.
Только вот лес пуще всего береги, старик! Ежели еще раз порубку замечу — спуску
не дам!
Во всяком случае, ропота на плохую пищу
не слышит, а это
только и нужно.
А он что? Как вышел из «заведения» коллежским секретарем (лет двенадцать за границей потом прожил, все хозяйству учился), так
и теперь коллежский секретарь. Даже земские собрания ни разу
не посетил, в мировые
не баллотировался. Связи все растерял, с бывшими товарищами переписки прекратил, с деревенскими соседями
не познакомился.
Только и побывал, однажды в три года, у"интеллигентного работника", полюбопытствовал, как у него хозяйство идет.
Солдат был женатый
и жил
не в качестве наемника, а на правах пайщика —
и убытки
и барыши пополам;
только процент на затраченный капитал предполагался к зачету из дохода.
— Вот, покуда, что в результате получилось, — молвил он, — ну, да ведь мы с Финагеичем
не отстанем. Теперь
только коровы
и выручают нас. Сами молоко
не едим, так Финагеич в неделю раз-другой на сыроварню возит. Но потом…
Разумеется, он
не попробовал; нашел, что довольно
и того, что он за всем сам следит, всему дает тон. Кабы
не его неустанный руководящий труд — разве цвели бы клевером его поля? разве давала бы рожь сам-двенадцать? разве заготовлялось бы на скотном дворе такое количество масла? Стало быть, Анпетов соврал, назвавши его белоручкой.
И он работает,
только труд его называется"руководящим".
— Никакой загадки нет. Баловство одно — это хозяйство со всеми затеями
и усовершенствованиями.
Только деньги словно в пропасть бросили. Уедем, пока вконец
не разорились.
— Вы пашни больше берите, — увещевал он крестьян, — в ней вся ваша надежда. За лесом
не гонитесь, я
и сучьев на протопление,
и валежнику на лучину, хоть задаром, добрым соседям отпущу! Лугов тоже немного вам нужно — у меня пустошей сколько угодно есть. На кой мне их шут!
Только горе одно… хоть даром косите!
— Должно быть, в суп ко мне попала.
Не ходи в огород! — за это я
не только чужой, но
и своей курице потачки
не дам!
Рублей по десяти за голову, штук шестьдесят он таких одров накупит
и поставит на зиму на мякину да на соломенную резку, чтоб
только не подохла скотина.
По зрелом размышлении, такое вознаграждение он может добыть,
не ходя далеко, в недрах той «гольтепы», которая окружает его, Надо
только предварительно самого себя освободить от пут совести
и с легким сердцем приступить к задаче, которая ему предстоит
и формулируется двумя словами:"Есть мир".
И мироед
не ответит на его окрик, а
только ухмыльнется в бороду.
Во всей округе он был известен под именем «министра»,
и помещик
не только не препятствовал ему разживаться, но даже помогал, — участвовал в его торговых операциях или просто ссужал за проценты деньгами.
О прочих наезжих мироедах распространяться я
не буду. Они ведут свое дело с тою же наглостью
и горячностью, как
и Иван Фомич, —
только размах у них
не так широк
и перспективы уже.
И чиновник
и мещанин навсегда завекуют в деревне, без малейшей надежды попасть в члены суб-суб-комиссии для вывозки из города нечистот.
Но к этому прибавилась одна черта, которая делает его
не только нравственно-оголтелым, но
и вредным.
Заглянемте утром в его квартиру. Это очень уютное гнездышко, которое француз-лакей Шарль содержит в величайшей опрятности. Это для него тем легче, что хозяина почти целый день нет дома,
и, стало быть, обязанности его
не идут дальше утра
и возобновляются
только к ночи. Остальное время он свободен
и шалопайничает
не плоше самого Ростокина.
— Момент еще
не пришел, — отвечал он, — ты слишком нетерпелив, душа моя. Когда наступит момент, — поверь, — он застанет нас во всеоружии,
и тогда всякая штука проскочит у нас comme bonjour! [без сучка
и задоринки! (франц.)] Но покуда мы
только боремся с противоположными течениями
и подготовляем почву. Ведь
и это недешево нам обходится.
Но что всего замечательнее —
не только «с него будет», но
и с тех, которые слушают его пустопорожнее бормотанье.
— Мы готовы, мы ждем
только сигнала, — говорит он, — но прежде всего необходимо уловить благоприятный момент. Коль скоро момент будет благоприятен —
и все совершится благоприятно; а ежели мы начнем в неблагоприятный момент, то
и все остальное совершится неблагоприятно. Ведь вы этого
не желаете, господа?