Буду ли я говорить все это? — вот странный вопрос! Разве я знаю, что я буду говорить? разве могу определить заранее, что я скажу, когда начну говорить? Вот если б я один обедал, я бы, конечно, молчал, а то за табльдотом, где сто немцев в рот тебе смотрят, все друг другу таинственно шепчут: а это ведь русский! Ну, как тут выдержать? как не сказать: господа, я действительно русский, но я из тех русских, которые очень хорошо понимают, что русские — кадеты
европейской цивилизации!
«Успеешь, ваше высокоблагородие, — отвечал он, — вот — на, прежде умойся!» Я боялся улыбнуться: мне жаль было портить это костромское простодушие
европейской цивилизацией, тем более что мы уже и вышли из Европы и подходили… к Костроме, в своем роде.
На монгольском Востоке есть страшная стихия безличности, как кара за грехи, грозящая
европейской цивилизации, изменяющей христианскому откровению о личности.
Неточные совпадения
Вот многочисленная кучка человеческого семейства, которая ловко убегает от ферулы
цивилизации, осмеливаясь жить своим умом, своими уставами, которая упрямо отвергает дружбу, религию и торговлю чужеземцев, смеется над нашими попытками просветить ее и внутренние, произвольные законы своего муравейника противоставит и естественному, и народному, и всяким
европейским правам, и всякой неправде.
В этой мере начальства кроется глубокий расчет — и уже зародыш не Европы в Азии, а русский, самобытный пример
цивилизации, которому не худо бы поучиться некоторым
европейским судам, плавающим от Ост-Индии до Китая и обратно.
В эту минуту обработываются главные вопросы, обусловливающие ее существование, именно о том, что ожидает колонию, то есть останется ли она только колониею европейцев, как оставалась под владычеством голландцев, ничего не сделавших для черных племен, и представит в будущем незанимательный уголок
европейского народонаселения, или черные, как законные дети одного отца, наравне с белыми, будут разделять завещанное и им наследие свободы, религии,
цивилизации?
То, что называется
европейской или интернациональной
цивилизацией, есть в сущности фантом.
А самомнение
европейского, буржуазного и научного, цивилизаторского сознания — явление столь жалкое и пошлое, что оно духовно может рассматриваться лишь как симптом наступающего конца Европы — монополиста всемирной
цивилизации.