Однако ж старики в первое время все-таки тянулись за так называемой избранной публикой, то есть обедали
не в час и не за табльдотом, а в шесть и a la carte, [по карточке, порционно] одевались в коротенькие клетчатые визитки, которые совершенно открывали их убогие оконечности, подсаживались к молодым бонапартистам и жаловались, что доктор не позволяет пить шампанское, выслушивали гривуазные анекдоты и сами пытались рассказать что-то неуклюжее, засматривались на бонапартисток и при этом слюнявили переда своих рубашек и проч.
Неточные совпадения
Не вроде тех, какие у нас, «
в прекрасном далеко», через
час по ложке прописывают 27, а такое, чтоб сразу совсем тошно сделалось.
Где власть? где, спрашиваю вас, власть? Намеднись прихожу за справкой
в департамент Расхищений и Раздач 34 — был уж второй
час — спрашиваю: начальник отделения такой-то здесь? — Они, говорят,
в три
часа приходят. — А столоначальник здесь? — И они, говорят, раньше как через
час не придут. — Кто же, спрашиваю, у вас дела-то делает? — Так, поверите ли, даже сторожа смеются!
Он рано встает утром,
не спит после обеда,
не сидит по целым
часам в ватерклозете, и с Бедекером
в руках с утра до вечера нюхает, смотрит, слушает, глотает.
Да и эта самая Альфонсинка, которую он собрался «изуродовать» и которая теперь, развалившись
в коляске, летит по Невскому, — и она совсем
не об том думает, как она будет через
час nocer [кутить] у Бореля, а об том, сколько еще нужно времени, чтоб «отработаться» и потом удрать
в Париж, где она начнет nocer уж взаправду, как истинно доброй и бравой кокотке надлежит…
Может быть,
в них и спрятано где-нибудь что-нибудь подходящее, да заглядывать-то туда
не хочется, потому что, покуда отыскиваешь это подходящее (а спросите-ка"дамочку", знает ли она даже, что для нее"подходящее"?), непременно сто раз
час своего рождения проклянешь.
Суконным языком он произнес суконную речь, которая продолжалась
не меньше трех
часов и каждый период которой вызывал
в слушателе только одну мысль: никого, братец, ты разглагольствиями своими
не удивишь!
Буржуа
не может без злости вспомнить, что пруссаки выпили все вино, хранившееся
в его погребах, выкурили все его сигары, выкрали из его шкапов платье, посуду и серебро и даже
часы с каминов.
Говоря по совести, ни с какой Селиной он вчера
не ужинал, а пришел вечером
в десять
часов домой, съел кусочек грюйеру 64 и щелкнул языком.
Часов около шести компания вновь соединялась
в следующем по порядку ресторане и спрашивала обед. Если и пили мы всласть, хотя присутствие Старосмысловых несколько стесняло нас. Дня с четыре они шли наравне с нами, но на пятый Федор Сергеич объявил, что у него болит живот, и спросил вместо обеда полбифштекса на двоих. Очевидно,
в его душу начинало закрадываться сомнение насчет прогонов, и надо сказать правду, никого так
не огорчало это вынужденное воздержание, как Блохина.
Заходит больше средний русский человек, и
не в обычный парижский обеденный
час, а так, между двумя и тремя
часами.
Нас ехало
в купе всего четыре человека, по одному
в каждом углу. Может быть, это были всё соотечественники, но знакомиться нам
не приходилось, потому что наступала ночь, а утром
в Кёльне предстояло опять менять вагоны.
Часа с полтора шла обычная дорожная возня, причем мой vis-Ю-vis [сидевший напротив спутник]
не утерпел-таки сказать: «а у нас-то что делается — чудеса!» — фразу, как будто сделавшуюся форменным приветствием при встрече русских
в последнее время. И затем все окунулось
в безмолвие.
Утром проснулся, еще семи
часов не было. Выхожу
в коридор — "мальчик"сидит и папироску курит. Вынимаю третий двугривенный.
Карнеев, уже сделавшись послушником, несколько раз заходил к Антону Михайловичу, но все попадал, что называется,
не в час — то больной спал, то был в пароксизме. Спустя месяц после похорон Лиды, Иван Павлович зашел к Шатову и застал его в сознании.
Неточные совпадения
Так он писал темно и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало //
Не вижу я; да что нам
в том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед //
В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж
час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
Она его
не подымает // И,
не сводя с него очей, // От жадных уст
не отымает // Бесчувственной руки своей… // О чем теперь ее мечтанье? // Проходит долгое молчанье, // И тихо наконец она: // «Довольно; встаньте. Я должна // Вам объясниться откровенно. // Онегин, помните ль тот
час, // Когда
в саду,
в аллее нас // Судьба свела, и так смиренно // Урок ваш выслушала я? // Сегодня очередь моя.
Враги! Давно ли друг от друга // Их жажда крови отвела? // Давно ль они
часы досуга, // Трапезу, мысли и дела // Делили дружно? Ныне злобно, // Врагам наследственным подобно, // Как
в страшном, непонятном сне, // Они друг другу
в тишине // Готовят гибель хладнокровно… //
Не засмеяться ль им, пока //
Не обагрилась их рука, //
Не разойтиться ль полюбовно?.. // Но дико светская вражда // Боится ложного стыда.
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется, была, // И я любила вас; и что же? // Что
в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. //
Не правда ль? Вам была
не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас // Я
не виню:
в тот страшный
час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется
в гору во весь дух; // На утренней заре пастух //
Не гонит уж коров из хлева, // И
в час полуденный
в кружок // Их
не зовет его рожок; //
В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.