Что зло повсюду распространяет свои корни — это ни для кого уже
не тайна."Люди обыкновенно начинают с того, что с усмешкой отзываются о сотворении мира, а кончают тем, что не признают начальства. Все это делается публично, у всех на глазах, и притом с такою самоуверенностью, как будто устав о пресечении и предупреждении давно уже совершил течение свое. Что могут в этом случае сделать простые знаки препинания?
Ни для кого
не тайна, что эта газета, издаваемая без цензуры, тем не менее пользуется услугами таковой; ни для кого не тайна, что она всячески избегает вопросов, волнующих весь пенкоснимательный мир; ни для кого, наконец, не тайна, что лучшие статьи по части пенкоснимательства (как, например, замечательнейшая статья"О необходимости содержания в конюшнях козлов") были помещены не в ней, а у нас или в дружеских нам литературных органах!
Неточные совпадения
Он болтал без умолку, и если еще
не выболтал
тайны во всем ее составе, то о многом уже дал подозревать.
Я
не ригорист, Dieu merci. [благодарение богу,] Я понимаю, что только богу приличествует судить
тайные побуждения человеческого сердца, сам же лично смотрю на человеческие действия лишь с точки зрения наносимых ими потерь и ущербов.
"
Тайное общество! — думалось мне, — и какое еще
тайное общество! Общество, цель которого формулируется словами:"
не расплываться"и"снимать пенки"! Великий боже! в какие мы времена, однако ж, живем!"
Что это за люди? — спрашивал я себя: просто ли глупцы, давшие друг другу слово ни под каким видом
не сознаваться в этом? или это переодетые принцы, которым правила этикета
не позволяют ни улыбаться
не вовремя, ни поговорить по душе с человеком,
не посвященным в
тайны пенкоснимательской абракадабры? или, наконец, это банда оффенбаховских разбойников, давшая клятву накидываться и скалить зубы на всех, кто к ней
не принадлежит?
Но все это
тайны, углубляться в которые нам
не позволяют литературные приличия…"
— Позвольте! —
не вытерпел я, — но ведь вы сами черпаете сведения от
тайного советника Кузьмы Пруткова!
Я должен был поникнуть головой; Нескладин продолжал:"Все это
тайны, углубляться в которые нам
не позволяют литературные приличия.
Оказалось, что вместо статистического конгресса я чуть было
не сделался членом опаснейшего
тайного общества, имевшего целию ниспровержение общественного порядка, и что только по особенной божьей милости я явился пред лицом суда
не в качестве главного обвиняемого, а лишь в качестве пособника и попустителя.
Рассматриваемое с этой точки зрения нарушение
тайны частной корреспонденции представляется нам требованием высшего порядка, которое
не имеет ничего общего с преступлением или с нарушением закона.
Я до сих пор
не могу себе объяснить
тайны соперничества, постоянно выказывавшегося между Фарром и Левассером.
Это неисповедимейшая из всех
тайн современности, в которых ненависти и любви так хитро переплелись между собой, что сам Менандр, со всем собором пенкоснимателей, конечно,
не разрешил бы, любовь ли тут породила ненависть, или ненависть породила любовь!
Алеша понял с первого взгляда на нее, с первых слов, что весь трагизм ее положения относительно столь любимого ею человека для нее вовсе
не тайна, что она, может быть, уже знает все, решительно все.
Тайна уменья жить — только тайна длить эти периоды, или, лучше сказать,
не тайна, а дар, невольный, бессознательный.
Немецкая наука, и это ее главный недостаток, приучилась к искусственному, тяжелому, схоластическому языку своему именно потому, что она жила в академиях, то есть в монастырях идеализма. Это язык попов науки, язык для верных, и никто из оглашенных его не понимал; к нему надобно было иметь ключ, как к шифрованным письмам. Ключ этот теперь
не тайна; понявши его, люди были удивлены, что наука говорила очень дельные вещи и очень простые на своем мудреном наречии; Фейербах стал первый говорить человечественнее.
Ни для кого в доме
не тайна, что через год, через два Анна Марковна, удалясь на покой, продаст ей заведение со всеми правами и обстановкой, причем часть получит наличными, а часть — в рассрочку по векселю.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И
тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему
не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, // В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной жизни был рожден.
Привычка усладила горе, //
Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла
тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа
не спросясь.
Но, может быть, такого рода // Картины вас
не привлекут: // Всё это низкая природа; // Изящного
не много тут. // Согретый вдохновенья богом, // Другой поэт роскошным слогом // Живописал нам первый снег // И все оттенки зимних нег; // Он вас пленит, я в том уверен, // Рисуя в пламенных стихах // Прогулки
тайные в санях; // Но я бороться
не намерен // Ни с ним покамест, ни с тобой, // Певец финляндки молодой!
И поделом: в разборе строгом, // На
тайный суд себя призвав, // Он обвинял себя во многом: // Во-первых, он уж был неправ, // Что над любовью робкой, нежной // Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай поэт // Дурачится; в осьмнадцать лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать себя //
Не мячиком предрассуждений, //
Не пылким мальчиком, бойцом, // Но мужем с честью и с умом.
Быть может, он для блага мира // Иль хоть для славы был рожден; // Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может, на ступенях света // Ждала высокая ступень. // Его страдальческая тень, // Быть может, унесла с собою // Святую
тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И за могильною чертою // К ней
не домчится гимн времен, // Благословение племен.