Неточные совпадения
И бог
знает почему, вследствие ли душевной усталости или просто от дорожного утомления,
и острог
и присутственные места кажутся вам приютами мира
и любви, лачужки населяются Филемонами
и Бавкидами,
и вы ощущаете в душе вашей
такую ясность,
такую кротость
и мягкость…
«…Нет, нынче не то, что было в прежнее время; в прежнее время народ как-то проще, любовнее был. Служил я, теперича, в земском суде заседателем, триста рублей бумажками получал, семейством угнетен был, а не хуже людей жил. Прежде
знали, что чиновнику тоже пить-есть надо, ну,
и место давали
так, чтоб прокормиться было чем… А отчего? оттого, что простота во всем была, начальственное снисхождение было — вот что!
И все это ласковым словом, не то чтоб по зубам да за волосы: „Я, дескать, взяток не беру,
так вы у меня
знай, каков я есть окружной!“ — нет, этак лаской да жаленьем, чтоб насквозь его, сударь, прошибло!
Если умен да дело
знаешь,
так много тут божьего народа спутать можно; а потом
и начинай распутывать.
Ведь мы
знаем, что он наших рук не минует,
так отчего ж
и не потешить его?
Вот
и вздумал он поймать Ивана Петровича,
и научи же он мещанинишку: „Поди, мол, ты к лекарю, объясни, что вот
так и так, состою на рекрутской очереди не по сущей справедливости, семейство большое: не будет ли отеческой милости?“
И прилагательным снабдили, да
таким,
знаете, все полуимперьялами,
так, чтоб у лекаря нутро разгорелось, а за оградой
и свидетели,
и все как следует устроено: погиб Иван Петрович, да
и все тут.
А он, по счастью, был на ту пору в уезде, на следствии, как раз с Иваном Петровичем. Вот
и дали мы им
знать, что будут завтра у них их сиятельство,
так имели бы это в предмете, потому что вот
так и так, такие-то, мол, их сиятельство речи держит. Струсил наш заседатель, сконфузился
так, что
и желудком слабеть начал.
А их сиятельство
и не замечают, что мундир-то совсем не тот (даже мундира не переменил,
так натуру-то
знал): зрение, должно полагать, слабое имели.
Ну, это, я вам доложу, точно грех живую душу
таким родом губить. А по прочему по всему чудовый был человек,
и прегостеприимный — после, как умер, нечем похоронить было: все, что ни нажил, все прогулял! Жена до сих пор по миру ходит, а дочки — уж бог их
знает! — кажись, по ярмонкам ездят: из себя очень красивы.
И верите ли, ведь
знаю я, что меня учинят от дела свободным, потому что улик прямых нет,
так нет же, злодеи, истомили всего.
По этой-то самой причине
и приезжал Дмитрий Борисыч несколько раз в дом купчихи Облепихиной
узнать, как почивал генерал
и в каком они находятся расположении духа: в веселом, прискорбном или
так себе.
— Да ты попробуй прежде, есть ли сахар, — сказал его высокородие, — а то намеднись, в Окове, стряпчий у меня целых два стакана без сахару выпил… после уж Кшецынский мне это рассказал…
Такой, право, чудак!.. А благонравный! Я,
знаешь, не люблю этих вот, что звезды-то с неба хватают; у меня главное, чтоб был человек благонравен
и предан… Да ты, братец, не торопись, однако ж, а не то ведь язык обожжешь!
— Ну, то-то же! Впрочем, ты у меня молодец! Ты
знаешь, что вот я завтра от вас выеду,
и мне все эта голова показываться будет…
так ты меня успокой!
— Но я, однако, принял свои меры! Я сказал Маремьянкину, что
знать ничего не хочу, чтоб была отыскана голова! Это меня очень-очень огорчило! Ça ma bouleversé! [Это меня потрясло! (франц.)] Я,
знаете, тружусь, забочусь…
и вдруг
такая неприятность! Головы найти не могут! Да ведь где же нибудь она спрятана, эта голова! Признаюсь, я начинаю колебаться в мнении о Маремьянкине; я думал, что он усердный, —
и что ж!
Однако ж я должен сознаться, что этот возглас пролил успокоительный бальзам на мое крутогорское сердце; я тотчас же смекнул, что это нашего поля ягода. Если
и вам, милейший мой читатель, придется быть в
таких же обстоятельствах, то
знайте, что пьет человек водку, — значит, не ревизор, а хороший человек. По той причине, что ревизор, как человек злущий, в самом себе порох
и водку содержит.
И кроме того,
знаете, это у меня уж идея
такая — разбогатеть.
Что ж бы вы думали? перевели ему это — как загогочет бусурманишка! даже обидно мне стало;
так,
знаете, там все эти патриотические чувства вдруг
и закипели.
Нам подавай этак бороду,
такую,
знаете, бороду, что как давнул ее,
так бы старинные эти крестовики да лобанчики [13] из нее
и посыпались — вот нам чего надобно!..
«А кто это, говорит, этот господин Живновский?» —
и так,
знаете, это равнодушно,
и губы у него
такие тонкие — ну, бестия, одно слово — бестия!..
— Так-с, без этого нельзя-с. Вот
и я тоже туда еду; бородушек этих,
знаете, всех к рукам приберем! Руки у меня, как изволите видеть, цепкие, а
и в писании сказано: овцы без пастыря — толку не будет. А я вам истинно доложу, что тем эти бороды мне любезны, что с ними можно просто, без церемоний… Позвал он тебя, например, на обед: ну, надоела борода —
и вон ступай.
Стал он
и поворовывать; отец жалованье получит — первым делом в кабак, целовальника с наступающим первым числом поздравить. Воротится домой пьянее вина, повалится на лавку, да
так и дрыхнет; а Порфирка между тем подкрадется, все карманы обшарит, да в чулан, в тряпочку
и схоронит. Парашка потом к мужу пристает: куда деньги девал? а он только глазами хлопает. Известное дело — пьяный человек! что от него
узнаешь? либо пропил, либо потерял.
Княжна призналась, что она
знает одного
такого пискаря; что у него старушка-мать, une gentille petite vieille et très proprette [прелестная старушка
и очень благовоспитанная (франц.).] — право! —
и пять сестер, которых он единственная опора.
Если вы живали в провинции, мой благосклонный читатель, то, вероятно,
знаете, что каждый губернский
и уездный город непременно обладает своим «приятным» семейством, точно
так же как обладает городничим, исправником
и т. п.
— Еще бы! — отвечает Марья Ивановна,
и голос ее дрожит
и переходит в декламацию, а нос, от душевного волнения, наполняется кровью, независимо от всего лица, как пузырек, стоящий на столе, наполняется красными чернилами, — еще бы! вы
знаете, Анфиса Петровна, что я никому не желаю зла — что мне? Я
так счастлива в своем семействе! но это уж превосходит всякую меру! Представьте себе…
— А ведь
знаете, коли зовете вы к себе гостей,
так спать-то уж
и не годится.
Вот я тоже
знал такого точного администратора, который во всякую вещь до тонкости доходил,
так тот поручил однажды своему чиновнику составить ведомость всем лицам, получающим от казны арендные [26] деньги, да потом
и говорит ему:"Уж кстати, любезнейший, составьте маленький списочек к тем лицам, которые аренды не получают".
— Мы здесь рассуждаем об том, — говорит он мне, — какое нынче направление странное принимает литература — всё какие-то нарывы описывают!
и так,
знаете, все это подробно, что при дамах даже
и читать невозможно… потому что дама — vous concevez, mon cher! [вы понимаете, мой милый! (франц.)] — это
такой цветок, который ничего, кроме тонких запахов, испускать из себя не должен,
и вдруг ему, этому нежному цветку, предлагают навозную кучу… согласитесь, что это неприятно…
— Знакомят с какими-то лакеями, мужиками, солдатами… Слова нет, что они есть в природе, эти мужики, да от них ведь пахнет, — ну,
и опрыскай его автор чем-нибудь, чтобы,
знаете, в гостиную его ввести можно. А то
так со всем,
и с запахом,
и ломят… это не только неприлично, но даже безнравственно…
mais vous concevez, mon cher, делай же он это
так, чтоб читателю приятно было; ну, представь взяточника,
и изобрази там… да в конце-то, в конце-то приготовь ему возмездие, чтобы
знал читатель, как это не хорошо быть взяточником… а то
так на распутии
и бросит — ведь этак
и понять, пожалуй, нельзя, потому что, если возмездия нет, стало быть,
и факта самого нет,
и все это одна клевета…
— Этот, брат, ты сюжет оставь… всякое место своего обладателя
знает, а потому оно
и дается
такому человеку, который свой предмет в существе веществ понимает.
—
И сам, сударь, еще не
знаю. Желанье
такое есть, чтоб до Святой Горы дойти, а там как бог даст.
— А что, Демьяныч, видно, на квас-то скупенек, брат, стал? — говорит ямщик, откладывая коренную лошадь, — разбогател,
знать,
так и прижиматься стал!.. Ну-ко, толстобрюхий, полезай к хозявам да скажи, что ямщикам, мол, на чай надо! — прибавляет он, обращаясь к Петру Парамонычу.
— Мнукова, сударь, жена… Петрушу-то моего, чай,
знаешь?
так вот его-то сына — мнука мне-то — жена… У меня, сударь, шесть сынов,
и у каждого сына старший сын Акимом прозывается,
и не сообразишь их!
—
Так я, сударь,
и пожелал; только что ж Кузьма-то Акимыч,
узнавши об этом, удумал? Приехал он ноне по зиме ко мне:"Ты, говорит, делить нас захотел,
так я, говорит, тебе этого не позволяю, потому как я у графа первый человек! А как ты, мол, не дай бог, кончишься,
так на твоем месте хозяйствовать мне, а не Ивану, потому как он малоумный!"
Так вот, сударь, каки ноне порядки!
Живновский. Тут, батюшка, толку не будет! То есть, коли хотите, он
и будет, толк-от, только не ваш-с, а собственный ихний-с!.. Однако вы вот упомянули о каком-то «якобы избитии» — позвольте полюбопытствовать! я,
знаете, с молодых лет горячность имею,
так мне
такие истории…
знаете ли, что я вам скажу? как посмотришь иной раз на этакого гнусного штафирку, как он с камешка на камешок пробирается, да боится даже кошку задеть,
так даже кровь в тебе кипит:
такая это отвратительная картина!
Забиякин. Я,
знаете, давно этого господина недолюбливал, потому что он хоть
и не то чтобы совсем жид, а все-таки жидом припахивает… смесь,
знаете, жида с меделянскою собакой…
Живновский. У меня дело верное. Жил я,
знаете, в Воронежской губернии, жил
и, можно сказать, бедствовал! Только Сашка Топорков — вот, я вам доложу, душа-то! — «скатай-ко, говорит, в Крутогорск; там, говорит, винцо тенериф есть —
так это точно мое почтение скажешь!» — ну, я
и приехал!
Был у меня знакомый… ну, самый, то есть, милый человек…
и образованный
и с благородными чувствами…
так он даже целый год ходил, чтоб только место станового получить,
и все,
знаете, один ответ (подражая голосу
и манере князя Чебылкина...
Забиякин. А что вы думаете? может быть,
и в самом деле изъян… это бывает! Я помню, как-то из Пермской губернии проезжали здесь, мещанина показывали, с лишком трех аршин-с.
Так вы не поверите… точный ребенок-с! до того уж,
знаете, велик, что стоять не в силах. Постоит-постоит для примеру — да
и сядет: собственная это,
знаете, тяжесть-то его
так давит.
Шифель. Нет, я к княжне: она у нас что-то прихварывает. Я
и то уж сколько раз ей за это выговаривал: «Дурно, ваше сиятельство, себя ведете!», право,
так и выразился, ну
и она ничего, даже посмеялась со мною. Впрочем, тут наша наука недостаточна (тихо Налетову):
знаете, там хоть княжна, хоть не княжна, а все без мужа скучно; (громко) таков уж закон природы.
Я сам служил
и, следовательно,
знаю, что нет
такого дела, которое нельзя бы было направить…
Разбитной. Приходите запросто, прямо к обеду… мы,
знаете, люди нецеремонные, живем по-деревенски. Там, может быть,
и изыщем какие-нибудь способы…
так придете?
Разбитной (любезно). Позвольте, по крайней мере,
узнать ваш чин, имя
и фамилию? Сделайте одолжение, вы не конфузьтесь… мы не людоеды, хотя чиновники вообще бывают мало любезны… однако мы людей не едим… (вполголоса) особенно
таких хорошеньких…
Оно, коли хочешь,
и дело, потому что он все-таки прямой начальник; ну, а
знаешь ты сам, как он в ту пору Чернищеву отвечал, как тот его к своей дочери в посажёные звал?
Не
знаешь, как тут
и быть —
такие времена настали.
Змеищев. Ну, конечно, конечно, выгнать его; да напишите это
так, чтоб энергии,
знаете, побольше, а то у вас все как-то бесцветно выходит — тара да бара, ничего
и не поймешь больше. А вы напишите, что вот, мол,
так и так, нарушение святости судебного приговора, невинная жертва служебной невнимательности, непонимание всей важности долга… понимаете! А потом
и повесьте его!.. Ну, а того-то, что скрыл убийство…
Бобров. А вот что-с. Пришел я сегодня в присутствие с бумагами, а там Змеищев рассказывает, как вы вчера у него были, а у самого даже слюнки текут, как об вас говорит. Белая, говорит, полная, а сам,
знаете,
и руками разводит, хочет внушить это, какие вы полненькие. А Федор Гарасимыч сидит против них, да не то чтоб смеяться, а ровно колышется весь,
и глаза у него
так и светятся, да маленькие
такие, словно щелочки или вот у молодой свинки.
Рыбушкин. Увести! меня увести! Сашка! смотри на него! (Указывая на Боброва.) Это ты
знаешь ли кто? не
знаешь? Ну,
так это тот самый титулярный советник… то есть, для всех он писец, а для Машки титулярный советник. Не связывайся ты, Сашка, с нею… ты на меня посмотри: вот я гуляю,
и ты тоже гуляй. (Поет.) Во-о-озле речки…
А он только икает: «Вот, говорит, это тебе, значит, трессировка, чтоб ты
знал, что в моей власти
и по шерсти тебя погладить,
и за вихор драть… весь ты, говорит, в моих руках,
и ты
и потомство твое!»
Так вот она какова, наша-то коммерция!
А как с оптовым-то дело заведет, оно
и шито
и крыто; первое дело, что хлопот никаких нет, а второе, что предательству тут быть невозможно, почему как купец всякий
знает, что за
такую механику
и ему заодно с комисинером несдобровать.