Неточные совпадения
А в городе между тем во всех окнах горят уж огни; по улицам еще бродят рассеянные группы гуляющих; вы чувствуете
себя дома и, остановив ямщика, вылезаете
из экипажа и
сами идете бродить.
А
сам идешь
себе в избу да
из окошечка посматриваешь: стоят ребятушки да затылки почесывают.
На этот раз убеждения подействовали, и кадриль кой-как составилась. Из-за дверей коридора, примыкавшего к зале, выглядывали лица горничных и других зрителей лакейского звания, впереди которых, в
самой уже зале, стоял камердинер его высокородия. Он держал
себя, как и следует камердинеру знатной особы, весьма серьезно, с прочими лакеями не связывался и, заложив руки назад, производил глубокомысленные наблюдения над танцующим уездом.
По приезде в губернский город Порфирий Петрович вел
себя очень прилично, оделся чистенько, приискал
себе квартирку и с помощью рекомендательных писем недолго оставался без места.
Сам губернатор изволил припомнить необычайную, выходящую
из порядка вещей опрятность, замеченную в земском суде при ревизии, и тотчас же предложил Порфирию Петровичу место секретаря в другом земском суде; но герой наш, к общему удивлению, отказался.
Княжна
саму себя считала одною
из „непризнанных“, и потому весьма естественно, что душа ее жаждала встретить такого же „непризнанного“.
И взяла его та юница за руки, и взглянула ему в
самые очи, и ощутил Вассиан, яко некий огнь в сердце его горит, и увидел пламень злой
из очей ее исходящ, и зрел уже
себя вверженным в пропасть огненную…
Уговаривал он меня, за такую ко мне его любовь, заемное письмо ему дать, и хоша могла я
из этого
самого поступка об его злом намерении заключить, однако ж не заключила, и только в том могла
себя воздержать, что без браку исполнить его просьбу не согласилась.
Забиякин. Но, сознайтесь
сами, ведь я дворянин-с; если я, как человек, могу простить, то, как дворянин, не имею на это ни малейшего права! Потому что я в этом случае, так сказать, не принадлежу
себе. И вдруг какой-нибудь высланный
из жительства, за мошенничество, иудей проходит мимо тебя и смеет усмехаться!
Во-первых, эти слова очищают воздух от тлетворных испарений, которые оставляет за
собой губернский аристократ, а во-вторых, они огорошивают
самого аристократа, который поспешно подбирает распущенный хвост, и
из нахального индюка становится хоть на время скромною индейкой…
Можете, стало быть, представить
себе мое положение, когда я, по выходе
из заведения, должен был затесаться куда-то в четвертый этаж, где вороны чуть не на
самой лестнице гнезда вьют!
Постепенно ли, с юных лет развращаемая и наконец до отупения развращенная воля или просто жгучее чувство личности, долго не признаваемое, долго сдерживаемое в разъедающей борьбе с
самим собою и наконец разорвавшее все преграды и, как вышедшая
из берегов река, унесшее в своем стремлении все — даже бедного своего обладателя?
Встретила меня
сама мать игуменья, встретила с честью, под образа посадила:"Побеседуем", — говорит. Женщина она была
из себя высокая, сановитая и взгляд имела суровый: что мудреного, что она мужикам за генеральскую дочь почудилась? Начал я с ней говорить, что не дело она заводит, стал Асафа-старика поминать. Только слушала она меня, слушала, дала все выговорить, да словно головой потом покачала.
Само собою разумеется, что в дальнейшем развитии дела могут быть пущены в ход разного рода неожиданности: чтение некоторых писем, появление
из задних дверей интересных лиц и т. п.
Он остановился, сначала глубоко вздохнул, но потом вдруг фыркнул и, изобразив
из себя ферт, внезапно перешел
из довольно густого баритона в
самый тонкий, маслянистый тенор.
— Нет, ваше благородие, нам в мнениях наших начальников произойти невозможно… Да хоша бы я и могла знать, так, значит, никакой для
себя пользы
из этого не угадала, почему как ваше благородие
сами видели, в каких меня делах застали.
Время, предшествующее началу следствия,
самое тягостное для следователя. Если план следствия хорошо составлен, вопросы обдуманы, то нетерпение следователя растет, можно сказать, с каждою минутой. Все мыслящие силы его до такой степени поглощены предметом следствия, что
самая малейшая помеха выводит его
из себя и заставляет горячиться и делать тысячу промахов в то
самое время, когда всего нужнее хладнокровие и расчет.
Теперича хошь и это сказать: приедут, бывало купцы с ярмонки; в других скитах посмотришь,
самые старшие матери встречать их бегут, да и игуменья-то с ними, ровно они голодные, а мать Лександра скоро ли еще выдет, а и выдет, так именно можно сказать, что игуменья вышла:
из себя высокая да широкая, голос резкой.
Уж сколько его
сами родители этой девочки просили, чтоб он
из себя не выходил, так нет!
Думывал я иногда будто
сам про
себя, что бы
из меня вышло, если б я был, примерно, богат или в чинах больших. И, однако, бьешься иной раз целую ночь думавши, а все ничего не выдумаешь. Не лезет это в голову никакое воображение, да и все тут. Окроме нового виц-мундира да разве чаю в трактире напиться — ничего другого не сообразишь. Иное время даже зло тебя разберет, что вот и хотенья-то никакого у тебя нет; однако как придет зло, так и уйдет, потому что и
сам скорее во сне и в трудах забыться стараешься.
Дочка у него в дома рукодельничать хаживала. Однако в маленьком городишке это ремесло
самое дрянное, потому что у нас и платьев-то носить некому. Выработаешь ли, нет ли, три целковых в месяц — тут и пей и ешь.
Из себя она была разве молода только, а то и звания красоты нет. Я с ней почесть что и не встречался никогда, потому что ни ей, ни мне не до разговоров было.
Неточные совпадения
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над
собой и под
собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись
из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от
себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до
самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
(
Из записной книжки Н.В. Гоголя.)] или поизотрется
само собою.
Но замечательно, что в словах его была все какая-то нетвердость, как будто бы тут же сказал он
сам себе: «Эх, брат, врешь ты, да еще и сильно!» Он даже не взглянул на Собакевича и Манилова
из боязни встретить что-нибудь на их лицах.
Герои наши видели много бумаги, и черновой и белой, наклонившиеся головы, широкие затылки, фраки, сертуки губернского покроя и даже просто какую-то светло-серую куртку, отделившуюся весьма резко, которая, своротив голову набок и положив ее почти на
самую бумагу, выписывала бойко и замашисто какой-нибудь протокол об оттяганье земли или описке имения, захваченного каким-нибудь мирным помещиком, покойно доживающим век свой под судом, нажившим
себе и детей и внуков под его покровом, да слышались урывками короткие выражения, произносимые хриплым голосом: «Одолжите, Федосей Федосеевич, дельце за № 368!» — «Вы всегда куда-нибудь затаскаете пробку с казенной чернильницы!» Иногда голос более величавый, без сомнения одного
из начальников, раздавался повелительно: «На, перепиши! а не то снимут сапоги и просидишь ты у меня шесть суток не евши».
Вы посмеетесь даже от души над Чичиковым, может быть, даже похвалите автора, скажете: «Однако ж кое-что он ловко подметил, должен быть веселого нрава человек!» И после таких слов с удвоившеюся гордостию обратитесь к
себе, самодовольная улыбка покажется на лице вашем, и вы прибавите: «А ведь должно согласиться, престранные и пресмешные бывают люди в некоторых провинциях, да и подлецы притом немалые!» А кто
из вас, полный христианского смиренья, не гласно, а в тишине, один, в минуты уединенных бесед с
самим собой, углубит во внутрь собственной души сей тяжелый запрос: «А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?» Да, как бы не так!