Неточные совпадения
— Ты, говорит, думаешь, что я и впрямь с ума спятил, так нет
же, все это была штука. Подавай, говорю, деньги,
или прощайся с жизнью; меня, говорит, на покаянье пошлют, потому что я не в своем уме — свидетели есть, что не в своем уме, — а ты в могилке лежать будешь.
Я всегда удивлялся, сколько красноречия нередко заключает в себе один палец истинного администратора. Городничие и исправники изведали на практике всю глубину этой тайны; что
же касается до меня, то до тех пор, покуда я не сделался литератором, я ни о чем не думал с таким наслаждением, как о возможности сделаться, посредством какого-нибудь чародейства, указательным пальцем губернатора
или хоть его правителя канцелярии.
— Спасибо Сашке Топоркову! спасибо! — говорил он, очевидно забывая, что тот
же Топорков обольстил его насчет сахара. — «Ступай, говорит, в Крутогорск, там, братец, есть винцо тенериф — это, брат, винцо!» Ну, я, знаете, человек военный, долго не думаю: кушак да шапку
или, как сказал мудрец, omnia me cum me… [Все свое ношу с собою (от искаженного лат. omnia mea mecum porto).] зарапортовался! ну, да все равно! слава богу, теперь уж недалечко и до места.
Он никого, например, не назовет болваном
или старым колпаком, как делают некоторые обитатели пустынь, не понимающие обращения; если хотите, он выразит ту
же самую мысль, но так деликатно, что вместо «болвана» вы удобно можете разуметь «умница», и вместо «старого колпака» — «почтенного старца, украшенного сединами».
Не боялся он также, что она выскользнет у него из рук; в том городе, где он жил и предполагал кончить свою карьеру, не только человека с живым словом встретить было невозможно, но даже в хорошей говядине ощущалась скудость великая; следовательно, увлечься
или воспламениться было решительно нечем, да притом
же на то и ум человеку дан, чтоб бразды правления не отпускать.
Прозывается он Прохор Семенов Боченков, видом кляузен, жидок и зазорен, непрестанно чешет себе коленки, душу
же хранит во всей чернильной непорочности, всегда готовую на послугу
или на пакость, смотря по силе-возможности.
— Выиграла я
или не выиграла, это дело стороннее-с, а должна
же я была за оскорбление моей чести вступиться, потому что друга моего Федора Гаврилыча со мной нет, и следственно, защитить меня, сироту, некому…
И ведь все-то он этак! Там ошибка какая ни на есть выдет: справка неполна,
или законов нет приличных — ругают тебя, ругают, — кажется, и жизни не рад; а он туда
же, в отделение из присутствия выдет да тоже начнет тебе надоедать: «Вот, говорит, всё-то вы меня под неприятности подводите». Даже тошно смотреть на него. А станешь ему, с досады, говорить: что
же, мол, вы сами-то, Яков Астафьич, не смотрите? — «Да где уж мне! — говорит, — я, говорит, человек старый, слабый!» Вот и поди с ним!
А какая
же мне надобность, что там Куземка
или Прошка пойдет в рекруты: разве для государства это не все равно, je vous demande un peu?"[я вас спрашиваю (франц.).]
Скажите
же на милость, каким тут образом не сделаться желчным человеком, когда кругом себя видишь только злоупотребления
или такое нахальное самодовольство, от которого в груди сердце воротит!..
Лузгин! мой милый, бесценный Лузгин! каким-то я застану тебя? все так
же ли кипит в тебе кровь, так
же ли ты безрасчетно добр и великодушен, по-прежнему ли одолевает тебя твоя молодость, которую тщетно усиливался ты растратить и вкривь и вкось: до того обильна, до того неистощима была животворная струя ее?
Или уходили сивку крутые горки?
или ты… но нет, не может это быть!
— Другое дело вот мы, грешные, — продолжал он, не слушая меня, — в нас осталась натура первобытная, неиспорченная, в нас кипит, сударь, этот непочатой ключ жизни, в нас новое слово зреет… Так каким
же ты образом этакую-то широкую натуру хочешь втянуть в свои мизерные, зачерствевшие формы? ведь это, брат, значит желать протащить канат в игольное ушко! Ну, само собою разумеется,
или ушко прорвет,
или канат не влезет!
—
Или вот тот
же капитан Полосухин:"Полюбилась, говорит, мне Маша Цыплятева — надо, говорит, ее выкрасть!"А Марья Петровна были тоже супруга помещика-с… И, однако, мы ее выкрали-с. Так это не кошку убить-с… Нет-с! чтоб одно только это дело замазать, Полосухин восемьсот душ продал-с!
Дома-то он один; видит ли, нет ли перед собой такого
же сиволапа, как и сам, а тут придет в город, остановится, примерно, хошь у меня
или у другого такого
же — и чего-чего ему в уши-то тут не нашепчут.
Ну, мы насчет этого не прекословим; тут
же и условимся, чтоб заместо денег хлебом,
или медом,
или холстом по ихней, то есть, цене, и доставка тоже ихняя.
[Маточкой называется небольшой компас
или, лучше сказать, грубо сделанная коробочка с крышкою; внутри коробки, под самою крышей, вделывается бумажный кружок, на котором означены страны света, на дне
же ее прикрепляется железная шпилька, на которой вращается магнитная стрелка.
Только к центру, там, где находится и базарная площадь, город становится как будто люднее и принимает физиономию торгового села. Тут уже попадаются изредка каменные дома местных купцов, лари, на которых симметрически расположены калачи и баранки, тут
же снуют приказные, поспешающие в присутствие
или обратно, и, меланхолически прислонясь где-нибудь у ворот, тупо посматривают на базарную площадь туземные мещане, в нагольных тулупах, заложив одну руку за пазуху, а другую засунув в боковой карман.
— Да ты как
же, сударь, это спрашиваешь: просто, что ли,
или записать хочешь?
А мне и невдомек, что в этой
же горнице Манефа Ивановна сидели, и все за нами выслеживали; только тогда и догадалась, как оне заговорили со мной."А что, говорит, Варвара Михайловна,
или вам господин приказный по ндраву пришел?"Только я испужалась, даже дыханье у меня захватило.
Неточные совпадения
Хлестаков. Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас
же расплачусь с трактирщиком. Мне бы только рублей двести
или хоть даже и меньше.
Подсмотри в щелку и узнай все, и глаза какие: черные
или нет, и сию
же минуту возвращайся назад, слышишь?
Городничий. И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как
же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто
или стоишь на какой-нибудь колокольне,
или тебя хотят повесить.
Так вот как, Анна Андреевна, а? Как
же мы теперь, где будем жить? здесь
или в Питере?
Но сие
же самое соответствие, с другой стороны, служит и не малым, для летописателя, облегчением. Ибо в чем состоит, собственно, задача его? В том ли, чтобы критиковать
или порицать? Нет, не в том. В том ли, чтобы рассуждать? Нет, и не в этом. В чем
же? А в том, легкодумный вольнодумец, чтобы быть лишь изобразителем означенного соответствия и об оном предать потомству в надлежащее назидание.