Неточные совпадения
Разумеется, все эти оговоры вздор и кончатся пустяками, да ты-то дело
свое сделал: и мужичка от напраслины очистил, и сам сердечную благодарность получил, и преступника уличил.
В начале пятой фигуры в гостиной послышался шум, вскоре затем сменившийся шушуканьем. В дверях залы показался сам его высокородие. Приближался страшный момент, момент, в который следовало
делать соло пятой фигуры. Протоколист, завидев его высокородие, решительно отказался выступать вперед и хотел оставить на жертву
свою даму. Произошло нечто вроде борьбы, причинившей между танцующими замешательство. Дмитрий Борисыч бросился в самый пыл сражения.
— А уж чего, кажется, я не
делал! Телом торговал-с! собственным
своим телом — вот как видите… Не вывезла! не вывезла шельма-кривая!
И не то чтобы он подал вам какие-нибудь два пальца или же сунул руку наизнанку, как
делают некоторые, — нет, он подает вам всю руку, как следует, ладонь на ладонь, но вы ни на минуту не усумнитесь, что перед вами человек, который имел бы полное право подать вам один
свой мизинец.
Однажды и в господской кассе недосчитались ста рублей, нечего
делать, поморщился старик управитель, положил
свои деньги.
По мере большего плутовства, Порфирий Петрович все большее и большее снискивал уважение от
своих сослуживцев и сограждан. «Ну, что ж, что он берет! — говорили про него, — берет, да зато дело
делает; за
свой, следственно, труд берет».
Она не имела времени или не дала себе труда подумать, что такие люди, если они еще и водятся на белом свете, высоко держат голову и гордо выставляют
свой нахальный нос в жертву дерзким ветрам, а не понуривают ее долу, как это
делал Техоцкий.
Замечу мимоходом, что Марья Ивановна очень хорошо знает это обстоятельство, но потому-то она и выбрала Анфису Петровну в поверенные
своей сплетни, что, во-первых, пренебрежение мсьё Щедрина усугубит рвение Анфисы Петровны, а во-вторых, самое имя мсьё Щедрина всю кровь Анфисы Петровны мгновенно превратит в сыворотку, что также на руку Марье Ивановне, которая, как дама от природы неблагонамеренная, за один раз желает
сделать возможно большую сумму зла и уязвить
своим жалом несколько персон вдруг.
Княжна вообще очень ко мне внимательна, и даже не прочь бы устроить из меня поверенного
своих маленьких тайн, но не хочет
сделать первый шаг, а я тоже не поддаюсь, зная, как тяжело быть поверенным непризнанных страданий и оскорбленных самолюбий.
Тут вижу я и знакомца моего Порфирия Петровича, который, по мелкости
своего роста, обязывается
делать два шага там, где его превосходительству приходится
делать только один.
— Где в Москве!
своими мастерами
делали! тут одного железа пятнадцать поди пудов будет!
Ну, это точно, что он желанию моему сопротивления не
сделал, и брачную церемонию всю исполнил как следует, я же, по
своей глупости, и заемное письмо ему в семь тысяч рублей ассигнациями в тот же вечер отдала…
Забиякин. Как же-с; служил шесть месяцев в Крапивенском егерском полку; только в атаках быть не удостоился — что делать-с? всякому
свое счастье!
Делать-то нечего: и пляшешь и поешь, а он-то, со
своей развратной компанией, над тобой безобразничает.
Дернов. Что ж мне, Марья Гавриловна,
делать, когда папенька просят; ведь они ваши родители. «Ты, говорит, сегодня пятьдесят целковых получил, а меня, говорит, от самого, то есть, рожденья жажда измучила, словно жаба у меня там в желудке сидит. Только и уморишь ее, проклятую, как полштофика сквозь пропустишь». Что ж мне делать-то-с? Ведь я не сам собою, я как есть в
своем виде-с.
За
свои грехи они нонче зрения уж лишились, так им теперича впору богу молиться, а не то что дела
делать.
Одни из них занимаются тем, что ходят в халате по комнате и от нечего
делать посвистывают; другие проникаются желчью и делаются губернскими Мефистофелями; третьи барышничают лошадьми или передергивают в карты; четвертые выпивают огромное количество водки; пятые переваривают на досуге
свое прошедшее и с горя протестуют против настоящего…
— Слышал, братец, слышал! Только не знал наверное, ты ли: ведь вас, Щедриных, как собак на белом свете развелось… Ну, теперь, по крайней мере, у меня протекция есть, становой в покое оставит, а то такой стал озорник, что просто не приведи бог… Намеднись град у нас выпал, так он, братец ты мой, следствие приехал об этом
делать, да еще кабы сам приехал, все бы не так обидно, а то писаришку
своего прислал… Нельзя ли, дружище, так как-нибудь устроить, чтобы ему сюда въезду не было?
— А впрочем, как бы то ни было, а это достоверно, что Лузгин Павлушка остался тем же, чем был всегда, — продолжал он, — то есть душевно… Ну, конечно, в других отношениях маленько, быть может, и поотстали — что
делать! всякому
своя линия на свете вышла…
А коли по правде-то рассудить, так ведь истинно, ваше благородие, я не в
своем разуме тогда был; оттого что, будь я в
своем разуме, зачем бы мне экое дело
делать?
— Это нужды нет-с: они завсегда обязаны для полиции дом
свой открытым содержать… Конечно-с, вашему высокоблагородию почивать с дорожки хочется, так уж вы извольте мне это дело доверить… Будьте, ваше высокоблагородие, удостоверены, что мы
своих начальников обмануть не осмелимся, на чести дело
сделаем, а насчет проворства и проницательности, так истинно, осмелюсь вам доложить, что мы одним глазом во всех углах самомалейшее насекомое усмотреть можем…
— А я, сударь, от родителей, в Москве, еще маленька осталась, ну, братья тоже были, торговлю имели; думали-думали, куда со мной деваться, и решили в скиты свезти. Конечно, они тут
свои расчеты держали, чтобы меня как ни на есть от наследства оттереть, ну, да по крайности хоть душе моей добро
сделали — и на том спасибо!
Так ведь на это он, сударь, и родитель, чтобы
своим детищем располагаться как ему угодно: в чем же я могу ему тут препятствие
сделать?
— Таким родом пробыли мы с полгода места, и хоша и был у нас разговор, чтобы наше дело законным порядком покончить, однако Манефа Ивановна отговорила родителя этим беспокоить, а присоветовала до времени обождать. Только в полгода времени можно много и хорошего, и худого дела
сделать; стало быть, выходит, что я не сильна была
свою женскую слабость произойти и…
— Вот как этакое-то дело со мной сделалось, и стали мы приступать к Манефе Ивановне, чтоб перед родителем открыться."А что, говорит, разве уж к концу дело пришло?"И заместо того чтоб перед родителем меня заступить и осторожненько ему рассказать, что вот господин хороший и поправить
свой грех желает, она все, сударь, против стыда и совести
сделала.
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там?
своя семья. // Поедем,
сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Еще предвижу затрудненья: // Родной земли спасая честь, // Я должен буду, без сомненья, // Письмо Татьяны перевесть. // Она по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала, // И выражалася с трудом // На языке
своем родном, // Итак, писала по-французски… // Что
делать! повторяю вновь: // Доныне дамская любовь // Не изъяснялася по-русски, // Доныне гордый наш язык // К почтовой прозе не привык.
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она в комитет сельских дел, там
сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени положит
свою резолюцию, и дело будет сделано.
Пророк за предсказание попал, как следует, в острог, но тем не менее дело
свое сделал и смутил совершенно купцов.
Здесь Манилов,
сделавши некоторое движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова, показав во всех чертах лица
своего и в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в минуту самого головоломного дела.