Я, по крайней мере, лично знал одного наместника, который был да такой степени простодушен, что однажды, по недоразумению, откусил свой собственный палец, но и
за всем тем оказывался вполне удовлетворительным для выполнения тех задач, которые ему предстояли.
Поверить этому рассказу очень возможно. Всякий из нас знал на своем веку и неутомимых статистиков, и пребодрых финансистов, которые ничего не имели за душою, кроме чистого сердца и не вполне поврежденного ума, — и
за всем тем действовали. Каким образом могли действовать эти чистосердечные люди? Каким образом могло случиться, что только естественная смерть освобождала их от тягостей лежавшего на них бремени? Что означает этот факт?
Нет зрелища более поразительного, как зрелище радости благонамеренных! это какой-то гул: у-у! а-а! го-го! По-видимому, тут нет даже необходимой, для вразумительности, членораздельности, а
за всем тем нельзя не чувствовать, что это единственные «передовые» звуки, возможные в известные минуты.
Неточные совпадения
Но так как вчерашнего дня нет, так как последовавшая
за ним ночь принесла
за собой хмельное забвение
всего прошлого,
то нет места ни для поучений, ни для укоров.
«Сколько лет мы носим фраки, сколько крови из-за одной бороды пролито, а
все толку нет!» — говорит он и принимает твердое намерение навсегда отвернуться от затей разлагающегося Запада, которые, на его взгляд, до
того уже тощи, что и натешиться-то ими вдоволь нельзя.
И не мудрено:
весь запас очищенной был выпит без остатка, а
за минуту перед
тем мы съели последний кусок колбасы.
Увы! такова судьба цивилизующего начала! Оно истребляет туземных баранов и, взамен
того, научает обывателей удовлетворяться духовною пищею! Кто в выигрыше? кто в проигрыше?
те ли, которые уделяют пришельцу частицу стад своих, или
те, которые, в возврат
за это, приносят с собой драгоценнейший из
всех плодов земных — просвещение?
Да, если уж заводить речь о каких-то метафизических пятнах, незримо ложащихся на какую-то, не менее метафизическую совесть,
то прежде надлежит изобрести средство, которое выгоняло бы эти пятна наружу и заставляло бы их гореть на лбу и щеках человека неизгладимым свидетельством
того праха, которым преисполнено в нем
все,
за исключением сюртука и штанов, всегда находящихся в безукоризненной исправности! А так как этого средства, по счастью, не изобретено,
то, стало быть…
Такая доверенность видимо польстила ему; он был тронут и с чувством пожал мою руку. Прошедшее было забыто; будущее открывалось полное надежд и загадочных предприятий. Он объяснил мне
всю важность предстоящих задач и, постепенно развивая свои мысли, de fil en aiguille слово
за слово. пришел наконец к
тому, что он называл «la question du telegue russe» «вопрос о русской телеге».. Этот вопрос, по его мнению, должен был явиться отправным пунктом нашей будущей цивилизующей деятельности.
У Палкина была почти такая же давка, как и в генеральской приемной, так как
все мы, на первый случай, получили по нескольку монет и спешили вознаградить себя
за дни недобровольного воздержания, которое каждый из нас перед
тем вытерпел.
Все чувствовали, что надо вырвать «зло» с корнем,
все издавали дикие вопли… В чем заключалось зло? Какое оно отношение имело к данной минуте? Об этом никто себя не спрашивал, не рассуждал, не говорил. Чувствовалось одно: что минута благоприятна, что это одна из
тех минут, к которым можно приурочить какую угодно обиду, и никто в суматохе ничего не разберет и не отличит. Если теперь упустить минуту,
то кто может поручиться, поймаешь ли ее когда-нибудь
за хвост?
Красивая молодка заранее может быть уверена, что жизнь ее потечет как в повести,
то есть что она в свое время зацепится
за шпору румяного кавалериста, который, после некоторых неизбежных во
всех повестях перипетий, кончит
тем, что приведет ее
за собой в храм славы и утех.
— У меня в услужении
все французы, — продолжал Мангушев, когда Шарль удалился, — и вам рекомендую
то же сделать. Il n'y a rien comme un francais, pour servir Лучше француза слуги не найдешь… Наши русские более к полевым работам склонность чувствуют. Ils sont sales Они грязные… Но зато, в поле
за сохой… c'est un charme! это восторг!
Так же несомненно, как нужно отдать долг, нужно было держать родовую землю в таком положении, чтобы сын, получив ее в наследство, сказал так же спасибо отцу, как Левин говорил спасибо деду
за всё то, что он настроил и насадил.
Неточные совпадения
Но в них не видно перемены; //
Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены //
Всё тот же тюлевый чепец; //
Всё белится Лукерья Львовна, //
Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны //
Всё тот же друг мосье Финмуш, // И
тот же шпиц, и
тот же муж; // А он,
всё клуба член исправный, //
Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет
за двух.
Татьяна в лес; медведь
за нею; // Снег рыхлый по колено ей; //
То длинный сук ее
за шею // Зацепит вдруг,
то из ушей // Златые серьги вырвет силой; //
То в хрупком снеге с ножки милой // Увязнет мокрый башмачок; //
То выронит она платок; // Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит
за собой, // И даже трепетной рукой // Одежды край поднять стыдится; // Она бежит, он
всё вослед, // И сил уже бежать ей нет.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый…
Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что
за грудь! // Что
за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А
то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на
той неделе зван. —
Весь вечер Ленский был рассеян, //
То молчалив,
то весел вновь; // Но
тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он
за клавикорды // И брал на них одни аккорды, //
То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Сие глубокое творенье // Завез кочующий купец // Однажды к ним в уединенье // И для Татьяны наконец // Его с разрозненной Мальвиной // Он уступил
за три с полтиной, // В придачу взяв еще
за них // Собранье басен площадных, // Грамматику, две Петриады, // Да Мармонтеля третий
том. // Мартын Задека стал потом // Любимец Тани… Он отрады // Во
всех печалях ей дарит // И безотлучно с нею спит.