Неточные совпадения
—
Ничего; даже похвалил. «Ты, говорит, дураком
меня сделал — так
меня и надо. Потому ежели мы дураков учить
не будем, так нам самим на полку зубы класть придется».
Признаюсь откровенно, в эту минуту
я именно только об этом и помнил. Но
делать было нечего: пришлось сойти с ослов и воспользоваться гостеприимством в разбойничьем приюте. Первое, что поразило нас при входе в хижину, — это чистота, почти запустелость, царствовавшая в ней. Ясное дело, что хозяева, имея постоянный промысел на большой дороге,
не нуждались в частом посещении этого приюта. Затем, на стенах было развешано несколько ружей, которые тоже
не предвещали
ничего доброго.
— Еще бы! Разумеется, кому же лучше знать!
Я об том-то и говорю: каковы в Петербурге сведения! Да-с, вот извольте с такими сведениями дело
делать!
Я всегда говорил:"Господа! покуда у вас нет живогоисследования, до тех пор все равно, что вы
ничего не имеете!"Правду
я говорю? правду?
— «Слушайте! — говорит, —
я человек спокойный, в судах никогда
не бывал и теперь должен судиться, нанимать адвокатов… поймите, как это неприятно!» — «Совершенно понимаю-с, но интересы моих клиентов для
меня священны, и
я, к сожалению,
ничего не могу
сделать для вашего спокойствия».
По старой привычке,
мне все еще кажется, что во всяких желаниях найдется хоть крупица чего-то подлежащего удовлетворению (особливо если тщательно рассортировывать желания настоящие, разумные от излишних и неразумных, как это
делаю я) и что если
я люблю на досуге послушать, какие бывают на свете вольные мысли, то ведь это ни в каком случае никому и
ничему повредить
не может.
Не думай, однако ж, petite mere, что
я сержусь на тебя за твои нравоучения и обижен ими. Во-первых,
я слишком bon enfant, [паинька (франц.)] чтоб обижаться, а во-вторых,
я очень хорошо понимаю, что в твоем положении
ничего другого
не остается и
делать, как морализировать. Еще бы! имей
я ежедневно перед глазами Butor'a,
я или повесился бы, или такой бы aperГu de morale настрочил, что ты только руками бы развела!
— Нет, вдруг это как-то случилось. К обеду пришел он из казенной палаты, скушал тарелку супу и говорит:"
Я, Машенька, прилягу". А через час велел послать за духовником и, покуда ходили, все распоряжения
сделал. Представь себе,
я ничего не знала, а ведь у него очень хороший капитал был!
Я ничего не буду говорить о себе, кроме того, что во всех этих спорах и пререканиях
я почти исключительно играю роль свидетеля. Но считаю нелишним обратить внимание читателей на Тебенькова и Плешивцева, как на живое доказательство того, что даже самое глубокое разномыслие
не может людям препятствовать
делать одно и то же дело, если этого требует начальство.
— Послушайте, доктор, ведь я не умру?.. — шептала Зося, не открывая глаз. — Впрочем, все доктора говорят это своим пациентам… Доктор, я была дурная девушка до сих пор…
Я ничего не делала для других… Не дайте мне умереть, и я переменюсь к лучшему. Ах, как мне хочется жить… доктор, доктор!.. Я раньше так легко смотрела на жизнь и людей… Но жизнь так коротка, — как жизнь поденки.
«За что вы такого-то так ненавидите?» И он ответил тогда, в припадке своего шутовского бесстыдства: «А вот за что: он, правда,
мне ничего не сделал, но зато я сделал ему одну бессовестнейшую пакость, и только что сделал, тотчас же за то и возненавидел его».
Тем не менее, так как у меня было много старших сестер и братьев, которые уже учились в то время, когда
я ничего не делал, а только прислушивался и приглядывался, то память моя все-таки сохранила некоторые достаточно яркие впечатления.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. После? Вот новости — после!
Я не хочу после…
Мне только одно слово: что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал!
Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку;
я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе
ничего и
не узнали! А все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что он за ней волочится, а он просто тебе
делает гримасу, когда ты отвернешься.
Городничий (в сторону).Славно завязал узелок! Врет, врет — и нигде
не оборвется! А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил его. Ну, да постой, ты у
меня проговоришься.
Я тебя уж заставлю побольше рассказать! (Вслух.)Справедливо изволили заметить. Что можно
сделать в глуши? Ведь вот хоть бы здесь: ночь
не спишь, стараешься для отечества,
не жалеешь
ничего, а награда неизвестно еще когда будет. (Окидывает глазами комнату.)Кажется, эта комната несколько сыра?
Городничий (
делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с
ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему
я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко
мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы!
не нашли другого места упасть! И растянулся, как черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Анна Андреевна. Перестань, ты
ничего не знаешь и
не в свое дело
не мешайся! «
Я, Анна Андреевна, изумляюсь…» В таких лестных рассыпался словах… И когда
я хотела сказать: «Мы никак
не смеем надеяться на такую честь», — он вдруг упал на колени и таким самым благороднейшим образом: «Анна Андреевна,
не сделайте меня несчастнейшим! согласитесь отвечать моим чувствам,
не то
я смертью окончу жизнь свою».
Конечно, если он ученику
сделает такую рожу, то оно еще
ничего: может быть, оно там и нужно так, об этом
я не могу судить; но вы посудите сами, если он
сделает это посетителю, — это может быть очень худо: господин ревизор или другой кто может принять это на свой счет.