Неточные совпадения
Почтового комиссара нашел я храпящего; легонько взял
его за плечо.
В избе нашел я проезжающего, который, сидя
за обыкновенным длинным крестьянским столом в переднем углу, разбирал бумаги и просил почтового комиссара, чтобы
ему поскорее велел дать лошадей.
Я докажу княжеское или благородное
их происхождение
за несколько сот лет.
Но слух носится, что в дополнение вскоре издан будет указ и тем родам, которые дворянское свое происхождение докажут
за 200 или 300 лет, приложится титло маркиза или другое знатное, и
они пред другими родами будут иметь некоторую отличность.
Зимою не пускает в извоз, ни в работу в город; все работай на
него, для того что
он подушные платит
за нас.
Взоры наши стремилися вослед то
за тем, то
за другим, и молитва наша о
их сохранении была нелицемерна.
Я вслед
за моим приятелем скакал так скоро, что настиг
его еще на почтовом стану.
И ну-ну-ну, ну-ну-ну: по всем по трем, вплоть до Питера, к Корзинкину прямо на двор. — Добро пожаловать. Куды какой
его высокопревосходительство затейник, из-за тысячи верст шлет
за какою дрянью. Только барин доброй. Рад
ему служить. Вот устерсы теперь лишь с биржи. Скажи, не меньше ста пятидесяти бочка, уступить нельзя, самим пришли дороги. Да мы с
его милостию сочтемся. — Бочку взвалили в кибитку; поворотя оглобли, курьер уже опять скачет; успел лишь зайти в кабак и выпить два крючка сивухи.
За многочисленные
его в посылках труды и
за точнейшее оных исправление удостоиваю
его к повышению чином…
Знаешь ли,
за что
он тебя не любит?
За то, что ты промен берешь со всех, а с
ним не делишься.
— Еще не опомнившись, схватил я себя
за палец, но тернового кольца на
нем не было.
Оглянись назад, кажется, еще время то
за плечами близко, в которое царствовало суеверие и весь
его причет: невежество, рабство, инквизиция и многое кое-что.
Если потомкам нашим предлежит заблуждение, если, оставя естественность, гоняться будут
за мечтаниями, то весьма полезной бы был труд писателя, показавшего нам из прежних деяний шествие разума человеческого, когда, сотрясший мглу предубеждений,
он начал преследовать истину до выспренностей ее и когда, утомленный, так сказать, своим бодрствованием, растлевать начинал паки свои силы, томиться и ниспускаться в туманы предрассудков и суеверия.
Явился
он ко мне с искусным стряпчим, и в то время взяли
они с меня милостиво одни только проценты
за 50 лет, а занятой капитал мне весь подарили.
На аршин когда меряет, то спускает на вершок;
за то
его отец любит, как сам себя; на пятнадцатом году матери дал оплеуху — Парасковья Денисовна,
его новобрачная супруга, бела и румяна.
Если который казался
ему ленив, то сек розгами, плетьми, батожьем или кошками, смотря по мере лености;
за действительные преступления, как-то кражу не у
него, но у посторонних, не говорил ни слова.
Он их в суд
за то не отдал, но скрыл
их у себя, объявя правительству, что
они бежали; говоря, что
ему прибыли не будет, если крестьянина
его высекут кнутом и сошлют в работу
за злодеяние.
Если кто из крестьян что-нибудь украл у
него, того
он сек как
за леность или
за дерзкий или остроумный ответ, но сверх того надевал на ноги колодки, кандалы, а на шею рогатку.
В деревне
его была крестьянская девка, недурна собою, сговоренная
за молодого крестьянина той же деревни.
А хотя бы
он с твоею невестою и ночь переспал накануне твоея свадьбы, то ты
ему за то должен быть благодарен.
Если не ошибаемся,
он сам в молодости своей изволил ходить
за сохою.
Мздоимство мое основали
они на том, что асессорша
за мужнину смерть мстить не желала, а, сопровождаемая своею корыстию и следуя правилам своего мужа, желала крестьян избавить от наказания, дабы не лишиться своего имения, как то она говорила.
Посылает
он за моими сочленами, увещевает
их, представляет гнусность таких мнений, что
они оскорбительны для дворянского общества, что оскорбительны для верховной власти, нарушая ее законоположения; обещает награждение исполняющим закон, претя мщением не повинующимся оному; и скоро сих слабых судей, не имеющих ни правил в размышлениях, ни крепости духа, преклоняет на прежние
их мнения.
Но я
за нужное не нахожу пересказывать тебе все то, чем надменность, ощущение власти и предубеждение к своему проницанию и учености одушевляло
его витийство.
И какому отцу не захочется, чтобы дети
его, хотя в малолетстве, были в знатных чинах,
за которыми идут вслед богатство, честь и разум.
Не даждь, владыко всещедрый, не даждь
им скитатися
за милостынею вельмож и обретати в
них утешителя!
Слезы проникли сквозь очей
его, грудь
его воздымалася;
он руки свои простирал вслед
за отъезжающими; казалося, будто желает остановить стремление коней.
За несколько часов до рассвета возвращался
он в свою келью.
Все
они были в праздничной одежде, шеи голые, ноги босые, локти наруже, платье заткнутое спереди
за пояс, рубахи белые, взоры веселые, здоровье на щеках начертанное.
А
за стариком-то жить нехудо, своя воля; только бы быть замужем, дети все
его.
Всякий вечер она выходит пестовать
его за ворота.
— Рассуди сам, барин, как не осердиться
за поцелуй, когда все
они уже посулены другому.
Уговорил я
его, чтобы
он бумаги сии отдал мне, дав
ему за то награждение.
Повествование о некотором помещике докажет, что человек корысти ради своей забывает человечество в подобных
ему и что
за примером жестокосердия не имеем нужды ходить в дальние страны, ни чудес искать
за тридевять земель; в нашем царстве
они в очью совершаются.
Для достижения своея цели
он отнял у
них малый удел пашни и сенных покосов, которые
им на необходимое пропитание дают обыкновенно дворяне, яко в воздаяние
за все принужденные работы, которые
они от крестьян требуют.
Возгнушается метатель грома и молнии,
ему же все стихии повинуются, возгнушается колеблющий сердца из-за пределов вселенныя дать мстити
за себя и самому царю, мечтающему быти
его на земли преемником.
Но не правительства дело вступаться
за судию, хотя бы
он поносился и в правом деле.
Что быть бы могло, если бы троеначальники
за благо положили осудить разум Цицерона?» Но мучитель скоро отмстил
за Лабиения тому, кто исходатайствовал сожжение
его сочинений.
Никакой книгопечатник да не потребуется к суду
за то, что издал в свет примечания, цененея, наблюдения о поступках общего собрания, о разных частях правления, о делах общих или о поведении служащих, поколику оное касается до исполнения
их должностей».
Мы недавно читали, — да восплачут французы о участи своей и с
ними человечество! — мы читали недавно, что народное собрание, толико же поступая самодержавно, как доселе
их государь, насильственно взяли печатную книгу и сочинителя оной отдали под суд
за то, что дерзнул писать против народного собрания.
Если должно
его хвалить
за то, что не возбранял опорочивать свои решения, находить в поведении
его недостатки и таковые порицания издавать в печати, но похулим
его за то, что на свободе в изъяснении мыслей
он оставил узду.
В юношестве выкупил
его из тюрьмы, куда посажен был
за долги в бытность свою в гвардии унтер-офицером.
— Старуха 80 лет, жена
его, была кормилицею матери своего молодого барина;
его была нянькою и имела надзирание
за домом до самого того часа, как выведена на сие торжище.
Не ты ли, не возмогши прельщением и обещаниями уловить ее невинности, ни устрашить ее непоколебимости угрозами и казнию, наконец употребил обман, обвенчав ее
за спутника твоих мерзостей, и в виде
его насладился веселием, которого она делить с тобой гнушалася.
Приметив мое смятение, известием о смерти
его отца произведенное,
он мне сказал, что сделанное мне обещание не позабудет, если я того буду достоин. В первый раз
он осмелился мне сие сказать, ибо, получив свободу смертию своего отца,
он в Риге же отпустил своего надзирателя, заплатив
ему за труды
его щедро. Справедливость надлежит отдать бывшему моему господину, что
он много имеет хороших качеств, но робость духа и легкомыслие оные помрачают.
Первой вечер по свадьбе и следующий день, в которой я ей представлен был супругом ее как
его сотоварищ, она занята была обыкновенными заботами нового супружества; но ввечеру, когда при довольно многолюдном собрании пришли все к столу и сели
за первый ужин у новобрачных и я, по обыкновению моему, сел на моем месте на нижнем конце, то новая госпожа сказала довольно громко своему мужу: если
он хочет, чтоб она сидела
за столом с гостями, то бы холопей
за оной не сажал.
Он, взглянув на меня и движим уже ею, прислал ко мне сказать, чтобы я из-за стола вышел и ужинал бы в своей горнице.
— Сняв шляпу
за сто шагов, староста бежал во всю прыть на сделанной
ему позыв.
А вот лошади у меня будут… — и, схватя старика
за бороду, начал
его бить по плечам плетью нещадно.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Что тут пишет
он мне в записке? (Читает.)«Спешу тебя уведомить, душенька, что состояние мое было весьма печальное, но, уповая на милосердие божие,
за два соленые огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к чему же тут соленые огурцы и икра?
Осип. Да что завтра! Ей-богу, поедем, Иван Александрович!
Оно хоть и большая честь вам, да все, знаете, лучше уехать скорее: ведь вас, право,
за кого-то другого приняли… И батюшка будет гневаться, что так замешкались. Так бы, право, закатили славно! А лошадей бы важных здесь дали.
Частный пристав. Да бог
его знает. Вчерашнего дня случилась
за городом драка, — поехал туда для порядка, а возвратился пьян.
Хлестаков. Право, не знаю. Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно. Я
ему прямо скажу: как хотите, я не могу жить без Петербурга.
За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я не хочу после… Мне только одно слово: что
он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал! Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе ничего и не узнали! А все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что
он за ней волочится, а
он просто тебе делает гримасу, когда ты отвернешься.