Неточные совпадения
Если я кого ударю, тот
и меня ударить может.
О,
если бы он тогда, хотя пьяной, опомнился
и тебе отвечал бы соразмерно твоему вопросу!
Да
и если б я мог достаточные дать черты каждому души моея движению, то слабы еще были бы они для произведения в тебе подобного тем чувствованиям, какие в душе моей возникали
и теснилися тогда.
Но
если тщеславие толикое имело удовлетворение, равно
и душа наслаждалася истинным блаженством.
Взоры их изъявляли удовольствие на меня смотреть
и желания их стремились на предупреждение моих,
если бы они возродились.
Ты виною будешь,
если мать восплачет о сыне своем, убиенном на ратном поле,
и жена о муже своем; ибо опасность плена едва оправдать может убийство, войною называемое.
Но обрати теперь взоры свои на себя
и на предстоящих тебе, воззри на исполнение твоих велений,
и если душа твоя не содрогнется от ужаса при взоре таковом, то отыду от тебя,
и чертог твой загладится навсегда в памяти моей.
Если бы воссел на сии корабли, то, в веселиях начав путешествие
и в веселиях его скончая, столь же бы много сделал открытий, сидя на одном месте (
и в моем государстве), толико же бы прославился; ибо ты бы почтен был твоим государем.
Властитель мира,
если, читая сон мой, ты улыбнешься с насмешкою или нахмуришь чело, ведай, что виденная мною странница отлетела от тебя далеко
и чертогов твоих гнушается.
Извини меня, читатель, в моем заключении, я родился
и вырос в столице,
и если кто не кудряв
и не напудрен, того я ни во что не чту.
Если ты
и деревенщина
и волос не пудришь, то не осуди, буде я на тебя не взгляну
и пройду мимо.
— Боже мой! — продолжал он с восклицанием, —
если бы привести примеры из размышлений
и разглагольствований судей наших о делах!
Если потомкам нашим предлежит заблуждение,
если, оставя естественность, гоняться будут за мечтаниями, то весьма полезной бы был труд писателя, показавшего нам из прежних деяний шествие разума человеческого, когда, сотрясший мглу предубеждений, он начал преследовать истину до выспренностей ее
и когда, утомленный, так сказать, своим бодрствованием, растлевать начинал паки свои силы, томиться
и ниспускаться в туманы предрассудков
и суеверия.
Труд сего писателя бесполезен не будет, ибо, обнажая шествие наших мыслей к истине
и заблуждению, устранит хотя некоторых от пагубныя стези
и заградит полет невежества; блажен писатель,
если творением своим мог просветить хотя единого, блажен,
если в едином хотя сердце посеял добродетель.
На лествице, по которой разум человеческий нисходить долженствует во тьму заблуждений,
если покажем что-либо смешное
и улыбкою соделаем добро, блаженны наречемся.
Если бы что тому воспрепятствовать захотело, он препятствие удалит, разрушит
и приобретет желаемое.
Но не все думать о старине, не все думать о завтрашнем дне.
Если беспрестанно буду глядеть на небо, не смотря на то, что под ногами, то скоро споткнусь
и упаду в грязь… размышлял я. Как ни тужи, а Новагорода по-прежнему не населишь. Что бог даст вперед. Теперь пора ужинать. Пойду к Карпу Дементьичу.
По одну сторону меня сел сын хозяйский, а по другую посадил Карп Дементьич свою молодую невестку… Прервем речь, читатель. Дай мне карандаш
и листочек бумашки. Я тебе во удовольствие нарисую всю честную компанию
и тем тебя причастным сделаю свадебной пирушки, хотя бы ты на Алеутских островах бобров ловил.
Если точных не спишу портретов, то доволен буду их силуэтами. Лаватер
и по них учит узнавать, кто умен
и кто глуп.
Если смертный в заблуждении своем странными, непристойными
и зверскими нарицает тебя именованиями, почитание его, однако же, стремится к тебе, предвечному,
и он трепещет пред твоим могуществом.
Но я худой живописец; или
если бы я мог в чертах лица читать внутренности человека с Лаватеровою проницательностию, то бы
и тогда картина асессоровой семьи была примечания достойна.
Он их в суд за то не отдал, но скрыл их у себя, объявя правительству, что они бежали; говоря, что ему прибыли не будет,
если крестьянина его высекут кнутом
и сошлют в работу за злодеяние.
Если в арифметике из двух данных чисел третие следует непрекословно, то
и в сем происшествии следствие было необходимо.
Если, идущу мне, нападет на меня злодей
и, вознесши над головою моею кинжал, восхочет меня им пронзить, — убийцею ли я почтуся,
если я предупрежду его в его злодеянии
и бездыханного его к ногам моим повергну?
Если нынешнего века скосырь, привлекший должное на себя презрение, восхочет оное на мне отомстить
и, встретясь со мною в уединенном месте, вынув шпагу, сделает на меня нападение, да лишит меня жизни или, по крайней мере, да уязвит меня, — виновен ли я буду,
если, извлекши мой меч на защищение мое, я избавлю общество от тревожащего спокойствие его члена?
Но сколь скоро приметила, что красота ее начинала увядать
и любовные заботы уступили место скучливому одиночеству, то взялась она за ум
и, не находя больше покупщиков на обветшалые свои прелести, начала торговать чужими, которые,
если не всегда имели достоинство красоты, имели хотя достоинство новости.
Ш. А кто ему их даст? Я в первую ночь так не обезумею, чтобы ему отдать все мое имение; уже то время давно прошло. Табакерочка золотая, пряжки серебряные
и другая дрянь, оставшаяся у меня в закладе, которой с рук нельзя сбыть. Вот весь барыш любезного моего женишка. А
если он неугомонно спит, то сгоню с постели.
Не дивись, мой друг! на свете все колесом вертится. Сегодня умное, завтра глупое в моде. Надеюсь, что
и ты много увидишь дурындиных.
Если не женитьбою всегда они отличаются, то другим чем-либо. А без дурындиных свет не простоял бы трех дней.
Воззрите на меня, яко на странника
и пришельца,
и если сердце ваше ко мне ощутит некую нежную наклонность, то поживем в дружбе, в сем наивеличайшем на земли благоденствии.
Кто скажет, что, вступая в супружество, помышлял о наследии
и потомках; а
если имел сие намерение, то блаженства ли их ради произвести их желал или же на сохранение своего имени?
О друзья мои, сыны моего сердца! родив вас, многие имел я должности в отношении к вам, но вы мне ничем не должны; я ищу вашей дружбы
и любови;
если вы мне ее дадите, блажен отыду к началу жизни
и не возмущуся при кончине, оставляя вас навеки, ибо поживу на памяти вашей.
Но,
если я исполнил должность мою в воспитании вашем, обязан сказати ныне вам вину, почто вас так, а не иначе воспитывал
и для чего сему, а не другому вас научил;
и для того услышите повесть о воспитании вашем
и познайте вину всех моих над вами деяний.
Не ропщите,
если будете небрежены в собраниях, а особливо от женщин, для того что не умеете хвалить их красоту; но вспомните, что вы бегаете быстро, что плаваете не утомляяся, что подымаете тяжести без натуги, что умеете водить соху, вскопать гряду, владеете косою
и топором, стругом
и долотом; умеете ездить верхом, стрелять.
Ведайте, что лучшее плясание ничего не представляет величественного;
и если некогда тронуты будете зрением оного, то любострастие будет тому корень, все же другое оному постороннее.
Оно, уповаю, не сделает вас наглыми; ибо вы твердый имеете дух
и обидою не сочтете,
если осел вас улягнет или свинья смрадным до вас коснется рылом.
Если почувствуешь отвращение к яствам
и болезнь постучится у дверей, воспряни тогда от одра твоего, на нем же лелеешь чувства твои, приведи уснувшие члены твои в действие упражнением
и почувствуешь мгновенное сил обновление; воздержи себя от пищи, нужной во здравии,
и глад сделает пищу твою сладкою, огорчавшую от сытости.
Если благодетельное лишение внешних чувствований, сон, удалится от твоего возглавия
и не возможешь возобновить сил разумных
и телесных, — беги из чертогов твоих
и, утомив члены до усталости, возляги на одре твоем
и почиешь во здравие.
Приступим ныне вкратце к правилам общежития. Предписать их не можно с точностию, ибо располагаются они часто по обстоятельствам мгновения. Но, дабы колико возможно менее ошибаться, при всяком начинании вопросите ваше сердце; оно есть благо
и николи обмануть вас не может. Что вещает оно, то
и творите. Следуя сердцу в юности, не ошибетеся,
если сердце имеете благое. Но следовати возмнивый рассудку, не имея на браде власов, опытность возвещающих, есть безумец.
Если в обществе нравы
и обычаи не противны закону,
если закон не полагает добродетели преткновений в ее шествии, то исполнение правил общежития есть легко.
Не дерзай никогда исполнять обычая в предосуждение закона. Закон, каков ни худ, есть связь общества.
И если бы сам государь велел тебе нарушить закон, не повинуйся ему, ибо он заблуждает себе
и обществу во вред. Да уничтожит закон, яко же нарушение оного повелевает, тогда повинуйся, ибо в России государь есть источник законов.
Но
если бы закон или государь или бы какая-либо на земли власть подвизала тебя на неправду
и нарушение добродетели, пребудь в оной неколебим.
Ярость мучителей твоих раздробится о твердь твою;
и если предадут тебя смерти, осмеяны будут, а ты поживешь на памяти благородных душ до скончания веков.
Если случится, что смерть пресечет дни мои прежде, нежели в благом пути отвердеете,
и, юны еще, восхитят вас страсти из стези рассудка, — то не отчаивайтеся, соглядая иногда превратное ваше шествие!
— Но
если во добродетели умрети возможешь, умей умреть
и в пороке
и будь, так сказать, добродетелен в самом зле.
Но
если среди злых твоих начинаний, воспоминая обо мне, душа твоя не зыбнется
и око пребудет сухо…
Но
если в благоучрежденном обществе нужно, чтобы юноши почитали старцев
и неопытность — совершенство, то нет, кажется, нужды власть родительскую делать беспредельною.
Если союз между отцом
и сыном не на нежных чувствованиях сердца основан, то он, конечно, нетверд;
и будет нетверд, вопреки всех законоположений.
Если отец в сыне своем видит своего раба
и власть свою ищет в законоположении,
если сын почитает отца наследия ради, то какое благо из того обществу?
Если ты в том успеешь, блажен
и почтения достоин.
О возлюбленные мои! плачьте о заблуждении моего юношества, призовите на помощь врачебное искусство
и,
если можете, не ненавидьте меня.
Баня
и в ней утехи любовные для него были готовы;
и он забывал в них опасность
и трудность переплывания
и боязнь,
если бы отлучка его стала известна.