Неточные совпадения
В Москве завернулся я в компанию молодых господчиков и предложил
им мой труд, дабы благосклонностию
их возвратить хотя истраченную бумагу и чернилы; но вместо благоприятства попал в посмеяние и, с горя оставив столичный сей град, вдался пути до Питера,
где, известно, гораздо больше просвещения.
Сначала продолжал
он шествие свое весьма бодро, прыгая с камня на камень, переходя воду,
где она была мелка, переплывая ее,
где она глубже становилась.
Нет, мой друг, — говорил мой повествователь, вскочив со стула, — заеду туда, куда люди не ходят,
где не знают, что есть человек,
где имя
его неизвестно.
Едва у городских ворот услышали звон почтового колокольчика, караульный офицер бежит уже к наместнику (то ли дело, как
где все в порядке) и рапортует
ему, что вдали видна кибитка и слышен звон колокольчика.
Ибо всяк, порицающий царя в самовластии
его, есть странник земли,
где все пред
ним трепещет.
Как не потужить, — повторил
он, — что у нас нет училищ,
где бы науки преподавалися на языке народном.
Вошедший почталион помешал продолжению нашей беседы. Я успел семинаристу сказать, что скоро желание
его исполнится, что уже есть повеление о учреждении новых университетов,
где науки будут преподаваться по
его желанию. — Пора, государь мой, пора…
— Едва ли видно место,
где гордо
они стояли.
Карп Дементьич в 1780 вексель где-то купил и какой-то приладил к
нему протест.
Но
он, чувствуя свою неспособность к делам, выпросился в отставку и награжден чином коллежского асессора, с которым
он приехал в то место,
где родился, то есть в нашу губернию, лет шесть тому назад.
Следственно,
где нет
его пользы быть гражданином, там
он и не гражданин.
[Такого же рода ценсор не дозволял, сказывают, печатать те сочинения,
где упоминалося о боге, говоря: я с
ним дела никакого не имею.
Если упоминалося
где о князе или графе, того не дозволял
он печатать, говоря: сие есть личность, ибо у нас есть князья и графы между знатными особами.]
Древнейшее о ценсуре узаконение, доселе известное, находим в 1486 году, изданное в самом том городе,
где изобретено книгопечатание. Предузнавали монашеские правления, что
оно будет орудием сокрушения
их власти, что
оно ускорит развержение общего рассудка, и могущество, на мнении, а не на пользе общей основанное, в книгопечатании обрящет свою кончину. Да позволят нам здесь присовокупить памятник, ныне еще существующий на пагубу мысли и на посрамление просвещения.
И нощи се завесу лживой
Со треском мощно разодрав,
Кичливой власти и строптивой
Огромный истукан поправ,
Сковав сторучна исполина,
Влечет
его, как гражданина,
К престолу,
где народ воссел:
«Преступник власти, мною данной!
Вещай, злодей, мною венчанный,
Против меня восстать как смел?
На улице видел я воина в гранодерской шапке, гордо расхаживающего и, держа поднятую плеть, кричащего: — Лошадей скорее;
где староста?
его превосходительство будет здесь чрез минуту; подай мне старосту…
— Да
где же
их взять, коли взять негде?
Но
где мне гнаться за
его превосходительством!
Он поднял пыль столбом, которая по пролете
его исчезла, и я, приехав в Клин, нашел даже память
его погибшую с шумом.
Представил бы
его, ищущего знания в древних рукописях своего училища и гоняющегося за видом учения везде,
где казалося быть
его хранилище.
Шум, хохот, беготня, поклоны, // Галоп, мазурка, вальс… Меж тем // Между двух теток, у колонны, // Не замечаема никем, // Татьяна смотрит и не видит, // Волненье света ненавидит; // Ей душно здесь… Она мечтой // Стремится к жизни полевой, // В деревню, к бедным поселянам, // В уединенный уголок, // Где льется светлый ручеек, // К своим цветам, к своим романам // И в сумрак липовых аллей, // Туда,
где он являлся ей.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще в школе,
где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что за это товарищи, а в том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
Неточные совпадения
Деревня,
где скучал Евгений, // Была прелестный уголок; // Там друг невинных наслаждений // Благословить бы небо мог. // Господский дом уединенный, // Горой от ветров огражденный, // Стоял над речкою. Вдали // Пред
ним пестрели и цвели // Луга и нивы золотые, // Мелькали сёлы; здесь и там // Стада бродили по лугам, // И сени расширял густые // Огромный, запущенный сад, // Приют задумчивых дриад.
Он в том покое поселился, //
Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
Ответа нет.
Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет. В одно собранье //
Он едет; лишь вошел…
ему // Она навстречу. Как сурова! //
Его не видят, с
ним ни слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: //
Где,
где смятенье, состраданье? //
Где пятна слез?..
Их нет,
их нет! // На сем лице лишь гнева след…
И так
они старели оба. // И отворились наконец // Перед супругом двери гроба, // И новый
он приял венец. //
Он умер в час перед обедом, // Оплаканный своим соседом, // Детьми и верною женой // Чистосердечней, чем иной. //
Он был простой и добрый барин, // И там,
где прах
его лежит, // Надгробный памятник гласит: // Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, // Господний раб и бригадир, // Под камнем сим вкушает мир.
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но
он пристрастными глазами // В то время на нее взирал. // Приехав,
он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.