С Трубецкими я разлучился в грустную для них минуту: накануне отъезда из Иркутска похоронили их малютку Володю. Бедная Катерина Ивановна в первый раз испытала горе потерять ребенка: с христианским благоразумием покорилась неотвратимой судьбе. Верно, они вам уже писали из Оёка, где прозимуют без сомнения, хотя, может быть, и выйдет им новое назначение в здешние края. Сестра мне пишет, что Потемкиной обещано поместить их в Тобольск. Не понимаю,
почему это не вышло в одно время с моим назначением.
Неточные совпадения
Сконфузился ли он и не знал, кто его спрашивал, или дурной русский выговор, которым сделан был ему вопрос, — только все
это вместе почему-то побудило его откликнуться на французском языке и в мужском роде.
Между нами мнения насчет
этого нововведения были различны: иные, по суетности и лени, желали
этой лакейской должности; но дело обошлось одними толками, и, не знаю
почему, из
этих толков о сближении с двором выкроилась для нас верховая езда.
Все наши по просьбам родных помещены, куда там просили, кроме Трубецких, Юшневских и Артамона. Они остались на местах известного тебе первого расписания. Не понимаю, что
это значит, вероятно, с почтою будет разрешение. Если Барятинского можно было поместить в Тобольск,
почему же не быть там Трубецким?! В Красноярск Давыдов и Спиридов: следовательно, нет затруднения насчет губернских городов.
Предполагаемое упорство в мнениях Вадковского может быть для него к лучшему — в Иркутске ему жизнь предстоит приятнее, но
этот способ отказывать меня удивляет,
почему он упорствует больше другого. Я думаю, онисами не знают?
Сегодня писал к князю и просил его позволить мне ехать в Тобольск для лечения — нетерпеливо жду ответа в надежде, что мне не откажут в
этой поездке. До того времени, если не сделается мне заметно хуже, думаю подождать с порошками, присланными Павлом Сергеевичем. Если же почему-нибудь замедлится мое отправление, начну и здесь глотать digitalis, хотя я не большой охотник до заочного лечения, особенно в такого рода припадках, которым теперь я так часто подвергаюсь.
До сих пор Матвея Ивановича не пускают. Жаль, что вы не спросили его сиятельство,
почему такое неблаговоление к солитеру? Признаюсь, мудрено бы ему найти причину такого произвольного действия. Не говорите
этого Семенову; он скажет, что я неосторожен…
Нам в
этом завидуют, но я думаю —
это следствие хорошего обращения с ними; мы свыклись; в других же местах только и слышишь, что беспрестанные перемены министерства, — и все с удивлением спрашивают,
почему у нас
этого не случается.
До него должен быть у тебя Фрейганг, бывший моим гостем по возвращении из Камчатки. Он же встретился дорогой с Арбузовым и передал посланный тобою привет. Арбузова провезли мимо Ялуторовска. — До того в феврале я виделся с H. H. Муравьевым, и он обнял меня за тебя. Спасибо тебе! Отныне впредь не будет таких промежутков в наших сношениях. Буду к тебе писать просто с почтой, хотя
это и запрещено мне, не знаю
почему.
Спасибо за облатки: я ими поделился с Бобрищевым-Пушкиным и Евгением. [Облатки — для заклейки конвертов вместо сургучной печати.] Следовало бы, по старой памяти, послать долю и Наталье Дмитриевне, но она теперь сама в облаточном мире живет. Как бы хотелось ее обнять. Хоть бы Бобрищева-Пушкина ты выхлопотал туда. Еще причина,
почему ты должен быть сенатором. Поговаривают, что есть охотник купить дом Бронникова. Значит, мне нужно будет стаскиваться с мели, на которой сижу 12 лет. Кажется, все
это логически.
Исторический рассказ 24 сентября,в 6 часов после обеда, я с Матвеем отправились в Тобольск в виде опыта, чтобы достать визы всем малолетним дворянам Ялуторовска. Утром заставил их всех написать просьбы в губернское правление.
Это было вследствие письма Лебедя, который мне сказал, наконец, что местная власть, не знаю
почему, ждет прошения от лиц под благотворным действием манифеста. Значит, не все одинаково понимают его действие.
…Я должен вам сказать, что не понимаю,
почему вы думаете, что запросы, мне сделанные, могут помешать нам быть в Марьине. Я
этого отнюдь не вижу и очень рад бы был, если бы вы собрались к нам.
Я не понимаю,
почему многие теперь призадумались, — кажется, можно радоваться, хоть дело и сложное, но уже самое приступление к развязыванию
этого узла, все больше или меньше затягивавшегося от времени застоя, освежает надежду на лучшее.
С Далем я ратоборствую о грамотности. Непременно хотелось уяснить себе,
почему он написал статью, которая всех неприятно поразила. Вышло недоразумение, но все-таки лучше бы он ее не писал, если не мог, по некоторым обстоятельствам, написать, как хотел и как следовало.
Это длинная история…
Это слово, в виде прилагательного имени, как-то плохо звучит, но, если приятно графу новому, то
почему же не называть его так, хотя, верно, родится много шуток по
этому случаю.
— Ах, нет, Бог с тобой! — оправдывался Обломов, приходя в себя. — Я не испугался, но удивился; не знаю,
почему это поразило меня. Давно ли? Счастлива ли? скажи, ради Бога. Я чувствую, что ты снял с меня большую тяжесть! Хотя ты уверял меня, что она простила, но знаешь… я не был покоен! Все грызло меня что-то… Милый Андрей, как я благодарен тебе!
— Напишите до востребования так: «3-33-6». Еще имейте в виду, что неизвестно когда, может быть, через месяц, может быть, через год, — словом, совершенно неожиданно, внезапно вас посетят люди, которые сделают вас состоятельным человеком.
Почему это и как — я объяснить не имею права. Но это случится…
Неточные совпадения
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и
почему ж сторожу и не завесть его? только, знаете, в таком месте неприлично… Я и прежде хотел вам
это заметить, но все как-то позабывал.
Но никто не задается вопросом:
почему же народная фантазия произвела именно
этот, а не иной плод?
Она думала теперь именно, когда он застал ее, вот о чем: она думала,
почему для других, для Бетси, например (она знала ее скрытую для света связь с Тушкевичем), всё
это было легко, а для нее так мучительно?
— Нет, — сказала она, раздражаясь тем, что он так очевидно
этой переменой разговора показывал ей, что она раздражена, —
почему же ты думаешь, что
это известие так интересует меня, что надо даже скрывать? Я сказала, что не хочу об
этом думать, и желала бы, чтобы ты
этим так же мало интересовался, как и я.
Кити отвечала, что ничего не было между ними и что она решительно не понимает,
почему Анна Павловна как будто недовольна ею. Кити ответила совершенную правду. Она не знала причины перемены к себе Анны Павловны, но догадывалась. Она догадывалась в такой вещи, которую она не могла сказать матери, которой она не говорила и себе.
Это была одна из тех вещей, которые знаешь, но которые нельзя сказать даже самой себе; так страшно и постыдно ошибиться.