Разумеется, кроме нас, были и другие участники в этой вечерней пирушке, но они
остались за кулисами по делу, а в сущности один из них, а именно Тырков, в котором чересчур подействовал ром, был причиной, по которой дежурный гувернер заметил какое-то необыкновенное оживление, шумливость, беготню.
Неточные совпадения
В Могилеве, на станции, встречаю фельдъегеря, разумеется, тотчас спрашиваю его: не знает ли он чего-нибудь о Пушкине. Он ничего не мог сообщить мне об нем, а рассказал только, что
за несколько дней до его выезда сгорел в Царском Селе Лицей,
остались одни стены и воспитанников поместили во флигеле. [Пожар в здании Лицея был 12 мая.] Все это вместе заставило меня нетерпеливо желать скорей добраться до столицы.
Позвольте надеяться, что вы иногда будете приписывать в письмах вашего мужа. С сердечною признательностью
за вашу доброту ко мне
остаюсь преданный вам.
Пожалуйста, когда будешь писать Горбачевскому, спроси его,
за что он перестал ко мне писать. Во всех письмах он неимоверно хандрил — наконец, вовсе замолчал. Не понимаю, что ему
за неволя
оставаться сторожем нашей тюрьмы. Зачем не перепросился в окрестности Иркутска, где товарищи его Борисовы.
…С тех пор как я не беседовал с вами, в наших списках опять убыль: М. А. Фонвизин 30 апреля кончил земное свое поприще в Марьине, где только год пожил. Жена его
осталась горевать на родине. — Вслед
за тем получили известие о смерти Павла Созоновича.
Последние известия о Марье Александровне заключаются в том, что она едет в Петербург искать места. Значит, не осуществилась ее фантастическая мысль ухаживать
за матерью покойного своего жениха. Я ей это предсказывал, но она ничего не хотела слушать. Добрая женщина, но вся на ходулях. От души желаю ей найти приют. Жаль, что она не умела
остаться в институте…
Софья Григорьевна Волконская до февраля
остается у брата,
за это ей большое спасибо. И там теперь не весело по случаю плачевного дела, которое теперь плачевнее, нежели когда-нибудь.
8-го приехал погостить Казимирский с Сашурой миниатюрной. Они и теперь у меня,
останутся до масленицы. Он необыкновенно добрый человек, особенно к твоему холодномудругу. Не смею опять спросить,
за что?…
Нам всем жаль, что нашего народу никого не придется угостить. Разве удастся залучить фотографа, но и то еще не верно. Сестра
останется у нас, пока я не соберусь в Нижний, куда должна заехать
за мной жена, осмотревши костромское именье. — Это уже будет в половине июня. Так предполагается навестить Калугу и Тулу с окрестностями… [В Калуге жили Оболенский и Свистунов, в Туле — Г. С. Батеньков. В письме еще — о болезни Ф. М. Башмакова в Тобольске (Пущину сообщили об этом его сибирские корреспонденты).]
— «Вы ничуть не мешаете мне, — возразил он, — извольте себе стрелять, а впрочем, как вам угодно; выстрел ваш
остается за вами; я всегда готов к вашим услугам».
— Платить ему — нечем, он картежник, кутила; получил в Петербурге какую-то субсидию, но уже растранжирил ее. Земля
останется за мной, те же крестьяне и купят ее.
Владелец заложенных у него лошадей разорился, часть лошадей перешла к другим кредиторам, две
остались за долг Стрельцову. Наездник, у которого стояли лошади, предложил ему оставить их за собой и самому ездить на них на призы.
Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась //
За воротами. Через день // Уж утром рано вновь явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на время всё на свете, //
Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом
за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною душой; // И ей открылся мир иной.
Петрушке приказано было
оставаться дома, смотреть
за комнатой и чемоданом.
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж это? Ведь если на это глядеть, тогда и в службе никто бы не
остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
Он, глубоко вздохнув и как бы чувствуя, что мало будет участия со стороны Константина Федоровича и жестковато его сердце, подхватил под руку Платонова и пошел с ним вперед, прижимая крепко его к груди своей. Костанжогло и Чичиков
остались позади и, взявшись под руки, следовали
за ними в отдалении.
Белокурый тотчас же отправился по лестнице наверх, между тем как черномазый еще
оставался и щупал что-то в бричке, разговаривая тут же со слугою и махая в то же время ехавшей
за ними коляске.