…Я начинаю ревновать Пилецкого-Урбановича. Очень понимаю, что у ног жены моей, но все-таки скажи ему, что я старый дуэлист, что еще в Лицее называл меня [так] Вильгельм. [См. выше, примеч. к письму 88.] Это остановит страсть его
в границах. Ты знаешь, что я не шучу!
Неточные совпадения
Именно замечательно, что она строго наблюдала, чтоб наши ласки не переходили
границ, хотя и любила с нами побалагурить и пошалить, а про нас и говорить нечего: мы просто наслаждались непринужденностию и некоторою свободою
в обращении с милой девушкой.
В продолжение всей речи ни разу не было упомянуто о государе: это небывалое дело так поразило и понравилось императору Александру, что он тотчас прислал Куницыну владимирский крест — награда, лестная для молодого человека, только что возвратившегося, перед открытием Лицея, из-за
границы, куда он был послан по окончании курса
в Педагогическом институте, и назначенного
в Лицей на политическую кафедру.
Не заключайте, пожалуйста, из этого ворчанья, чтобы я когда-нибудь был спартанцем, каким-нибудь Катоном, — далеко от всего этого: всегда шалил, дурил и кутил с добрым товарищем. Пушкин сам увековечил это стихами ко мне; но при всей моей готовности к разгулу с ним хотелось, чтобы он не переступал некоторых
границ и не профанировал себя, если можно так выразиться, сближением с людьми, которые, по их положению
в свете, могли волею и неволею набрасывать на него некоторого рода тень.
В этом случае я ужасный эгоист, но вы, может быть, также заметите, что это чувство при некоторых обстоятельствах не позволяет мне перейти должных
границ.
Видно, путевые впечатления не всегда доживают до приезда
в столицу — или он намерен прежде выкупаться за
границей, а потом уже показать себя тебе.
Он
в Петербурге видался с маркизом, который, кажется, собирается за
границу.
Третьего дня навестил меня Матвей Апостол… уделил мне денек…
В начале будущего месяца ожидаю брата Михаила с женой из-за
границы…
В бытность Батенькова прикатил, наконец, ко мне из-за
границы брат мой Михайло с женой.
Волконский за два дня до приезда моего
в Москву уехал за
границу. Путешествие его было самое тяжелое: он трое суток лежал больной
в Варшаве,
в Берлине столько же и приехал
в Париж с опухшими ногами, с ранами на ногах. Неленька зовет его на зиму
в Ниццу, где уже Мария Николаевна с Сережей.
Казимирский с 26 февраля
в Москве, едет за
границу весною; после удара он поправился… Я назначил было ему свидание
в Москве, но судьба решила иначе.
Пожалуйста,
в добрую минуту поговорите мне о себе, о всех ваших и дайте маленький отчет о нашем Казимирском, насчет которого имею разноречащие сведения. Мне бы хотелось иметь ясное об нем понятие, а вы, вероятно, успели обозреть его со всех сторон. Жена писала мне, что она у него с вами обедала. Ужели он со всей своей свитой пускается
в путь? Эдак путешествие за
границей съест его. Я прямо от него ничего не знаю.
Европейцы никак не предполагали, чтобы кафры, после испытанных неудач в 1819 г., отважились на открытую войну, поэтому и не приняли никаких мер к отражению нападения, и толпы кафров в декабре 1834 г. ворвались
в границы колонии.
Он идет не к преображению этого мира в Царство Божие, а к утверждению
в границах этого мира Царства Божия без Бога, а значит, и без человека, ибо Бог и человек неразрывно связаны.
— Если ты хочешь, то произошло, — начала она тихо, — но посуди ты мое положение: Углаков, я не спорю, очень милый, добрый, умный мальчик, и с ним всегда приятно видаться, но последнее время он вздумал ездить к нам каждый день и именно по утрам, когда Егор Егорыч ходит гулять… говорит мне, разумеется, разные разности, и хоть я в этом случае, как добрая маменька, держу его всегда
в границах, однако думаю, что все-таки это может не понравиться Егору Егорычу, которому я, конечно, говорю, что у нас был Углаков; и раз я увидела, что Егор Егорыч уж и поморщился…
Неточные совпадения
Действия начались блистательно: читатель, без сомнения, слышал так часто повторяемую историю об остроумном путешествии испанских баранов, которые, совершив переход через
границу в двойных тулупчиках, пронесли под тулупчиками на миллион брабантских кружев.
— Всему есть
границы, — сказал Чичиков с чувством достоинства. — Если хочешь пощеголять подобными речами, так ступай
в казармы, — и потом присовокупил: — Не хочешь подарить, так продай.
— Да я и строений для этого не строю; у меня нет зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я не выписываю из-за
границы. А уж крестьян от хлебопашества ни за что не оторву. На фабриках у меня работают только
в голодный год, всё пришлые, из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство, то увидишь — всякая тряпка пойдет
в дело, всякая дрянь даст доход, так что после отталкиваешь только да говоришь: не нужно.
Здесь Чичиков вышел совершенно из
границ всякого терпения, хватил
в сердцах стулом об пол и посулил ей черта.
— Мило, Анна Григорьевна, до невероятности; шьется
в два рубчика: широкие проймы и сверху… Но вот, вот, когда вы изумитесь, вот уж когда скажете, что… Ну, изумляйтесь: вообразите, лифчики пошли еще длиннее, впереди мыском, и передняя косточка совсем выходит из
границ; юбка вся собирается вокруг, как, бывало,
в старину фижмы, [Фижмы — юбка с каркасом.] даже сзади немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бель-фам. [Бель-фам (от фр. belle femme) — пышная женщина.]