Неточные совпадения
У нас был ротмистр, остряк, забавник; он тут случился и сказал
мне: знать у
тебя, брат, рука не подымается на бутылку.
«
Ты не узнал
меня, граф?» — сказал он дрожащим голосом. «Сильвио!» — закричал
я, и признаюсь,
я почувствовал, как волоса стали вдруг на
мне дыбом.
«Так точно, — продолжал он, — выстрел за
мною;
я приехал разрядить мой пистолет; готов ли
ты?» Пистолет у него торчал из бокового кармана.
«Милая, — сказал
я ей, — разве
ты не видишь, что мы шутим?
Поди, выпей стакан воды и приди к нам;
я представлю
тебе старинного друга и товарища».
Будете ли вы стрелять или нет?» — «Не буду, — отвечал Сильвио, —
я доволен:
я видел твое смятение, твою робость;
я заставил
тебя выстрелить по
мне, с
меня довольно.
«Можешь ли
ты, старик, — сказал он, — достать
мне лошадей до Жадрина?» — «Каки у нас лошади», — отвечал мужик.
«Помилуй, где
ты замешкался? — сказал
мне кто-то, — невеста в обмороке; поп не знает, что делать; мы готовы были ехать назад.
«
Ты не узнал
меня, Прохоров, — сказал скелет.
— Эка дура! Да не
ты ли пособляла
мне вчера улаживать ее похороны?
«Узнал ли
ты меня? — спросил
я его, — мы с
тобою старые знакомые».
— «Что сделано, того не воротишь, — сказал молодой человек в крайнем замешательстве, — виноват перед
тобою и рад просить у
тебя прощения; но не думай, чтоб
я Дуню мог покинуть: она будет счастлива, даю
тебе честное слово.
Он воротился и, поравнявшись с кучером: «Чья, брат, лошадь? — спросил он, — не Минского ли?» — «Точно так, — отвечал кучер, — а что
тебе?» — «Да вот что: барин твой приказал
мне отнести к его Дуне записочку, а
я и позабудь, где Дуня-то его живет».
«Чего
тебе надобно? — сказал он ему, стиснув зубы, — что
ты за
мною всюду крадешься, как разбойник? или хочешь
меня зарезать?
— Знал
ты покойника? — спросил
я его дорогой.
— Право? А
я так думала, что у него лицо бледное. Что же? Каков он
тебе показался? Печален, задумчив?
«
Я провожу
тебя, если
ты боишься, — сказал он ей; —
ты мне позволишь идти подле себя?» — «А кто те мешает? — отвечала Лиза, — вольному воля, а дорога мирская».
— «Откуда
ты?» — «Из Прилучина;
я дочь Василья-кузнеца, иду по грибы» (Лиза несла кузовок на веревочке).
Иди-ка
ты, барин, в сторону, а
я в другую.
«Как
тебя зовут, душа моя?» — «Акулиной, — отвечала Лиза, стараясь освободить свои пальцы от руки Алексеевой; — да пусти ж, барин;
мне и домой пора».
— «Да
я непременно хочу с
тобой опять видеться».
— «И
ты не обманешь
меня?» — «Не обману».
«Дай
мне слово, — сказала она наконец, — что
ты никогда не будешь искать
меня в деревне или расспрашивать обо
мне.
Белила, право,
тебе пристали; не вхожу в тайны дамского туалета, но на твоем месте
я бы стал белиться; разумеется, не слишком, а слегка».
— «А потому, что
я хотела бы спросить у
тебя, правда ли, говорят…» — «Что же говорят?» — «Правда ли, говорят, будто бы
я на барышню похожа?» — «Какой вздор!
Да коли хочешь,
я тотчас выучу
тебя грамоте».
Иль гусарский мундир уже
тебя не прельщает!» — «Нет, батюшка, — отвечал почтительно Алексей, —
я вижу, что вам не угодно, чтоб
я шел в гусары; мой долг вам повиноваться».
—
Ты не думаешь, так
я за
тебя думал и передумал.
Упрямец! ускакал! // Нет ну́жды,
я тебя нечаянно сыскал, // И просим-ка со мной, сейчас, без отговорок: // У князь-Григория теперь народу тьма, // Увидишь человек нас сорок, // Фу! сколько, братец, там ума! // Всю ночь толкуют, не наскучат, // Во-первых, напоят шампанским на убой, // А во-вторых, таким вещам научат, // Каких, конечно, нам не выдумать с тобой.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но
ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
«
Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен
я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю
я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как
ты, божественный Омир, //
Ты, тридцати веков кумир!
Татьяна, милая Татьяна! // С
тобой теперь
я слезы лью; //
Ты в руки модного тирана // Уж отдала судьбу свою. // Погибнешь, милая; но прежде //
Ты в ослепительной надежде // Блаженство темное зовешь, //
Ты негу жизни узнаешь, //
Ты пьешь волшебный яд желаний, //
Тебя преследуют мечты: // Везде воображаешь
ты // Приюты счастливых свиданий; // Везде, везде перед
тобой // Твой искуситель роковой.
Не
ты ль, с отрадой и любовью, // Слова надежды
мне шепнул?