Неточные совпадения
Дело о Пугачеве, доныне не распечатанное, находилось
в государственном санкт-петербургском архиве вместе с другими важными бумагами, некогда тайнами государственными, ныне превращенными
в исторические материалы. Государь император по своем восшествии на престол приказал привести их
в порядок. Сии сокровища вынесены были из подвалов, где несколько наводнений посетило их и едва не уничтожило.
Яик, по указу Екатерины II переименованный
в Урал, выходит из гор, давших ему нынешнее его название; течет к югу вдоль их цепи, до того места, где некогда положено было основание Оренбургу и где теперь находится Орская крепость; тут,
разделив каменистый хребет их, поворачивает на запад и, протекши более двух тысяч пятисот верст, впадает
в Каспийское море.
Совершенное равенство прав; атаманы и старшины, избираемые народом, временные исполнители народных постановлений; круги, или совещания, где каждый казак имел свободный голос и где все общественные
дела решены были большинством голосов; никаких письменных постановлений;
в куль да
в воду — за измену, трусость, убийство и воровство: таковы главные черты сего управления.
13 января 1771 года они собрались на площади, взяли из церкви иконы и пошли, под предводительством казака Кирпичникова,
в дом гвардии капитана Дурнова, находившегося
в Яицком городке по
делам следственной комиссии.
«Древнейшее, впрочем самое краткое, описание сих преданий находим
в доношении станичного атамана яикского Федора Рукавишникова государственной Коллегии иностранных
дел, 1720 года. [Сие доношение,
в копии мною найденное
в делах архива Оренбургской пограничной комиссии, есть то самое, о котором говорит Рычков
в своей Топографии; но он Рукавишникова называет Крашенинниковым. Некоторые достойные вероятия жители уральские сказывали мне, что атаман сей носил обе фамилии. Левшин. (Прим. Пушкина.)]
Когда
в кругу учинен был о том доклад, тогда дьяк его, или писарь, выступя, стал представлять, коль отважно и не сходно оное их предприятие, изъясняя, что путь будет степной, незнакомый, провианта с ними не довольно, да и самих их на такое великое
дело малолюдно.
По таковом счастливом завладении он, Нечай, и бывшие с ним казаки несколько времени жили
в Хиве во всяких забавах и об опасности весьма мало думали; но та ханская жена, знатно полюбя его, Нечая, советовала ему: ежели он хочет живот свой спасти, то б он со всеми своими людьми заблаговременно из города убирался, дабы хан с войском своим тут его не застал; и хотя он, Нечай, той ханской жены наконец и послушал, однако не весьма скоро из Хивы выступил и
в пути, будучи отягощен многою и богатою добычею, скоро следовать не мог; а хан, вскоре потом возвратясь из своего походу и видя, что город его Хива разграблен, нимало не мешкав, со всем своим войском
в погоню за ним, Нечаем, отправился и чрез три
дня его настиг на реке, именуемой Сыр-Дарья, где казаки чрез горловину ее переправлялись, и напал на них с таким устремлением, что Нечай с казаками своими, хотя и храбро оборонялся и многих хивинцев побил, но напоследок со всеми имевшимися при нем людьми побит, кроме трех или четырех человек, кои, ушед от того побоища,
в войско яицкое возвратились и о его погибели рассказали.
После того берут они жезлы и шапки опять
в руки, подходят к атаману, принимая от него приказания, возвращаются к народу и громко приветствуют оный сими словами: «Помолчите, атаманы молодцы и все великое войско яицкое!» А наконец, объявив
дело, для которого созвано собрание, вопрошают: «Любо ль, атаманы молодцы?» Тогда со всех сторон или кричат: «любо», или подымаются ропот и крики: «не любо».
В последнем случае атаман сам начинал увещевать несогласных, объясняя
дело и исчисляя пользы оного.
«Образ багренья таков:
в назначенный
день и час являются на Урал атаман багренья (всякий раз назначаемый канцеляриею из штаб-офицеров) и все имеющие право багрить казаки, всякий
в маленьких одиночных санках
в одну лошадь, с пешнею, лопатою и несколькими баграми, коих железные острия лежат на гужах хомута, у оглобли, а деревянные составные шесты, длиною
в 3, 4, иногда
в 12 сажен, тащатся по снегу.
Для нее, так, как и для всех прочих промыслов, назначается
день, и збирается атаман и дается ему пушка, по выстрелу из которой все собравшиеся на промысел казаки пускаются с места
в маленьких бударах, не помещающих
в себе более одного человека, и каждый начинает выкидывать определенной длины сеть свою.
«5-я, рыболовство аханное, или аханами, то есть особого рода сетями; производится около половины декабря и только
в море, то есть недалеко от Гурьева.
В день, назначенный для начала сего промысла, начальник оного раздает всем желающим и имеющим право ловить участки по жребию. Участки все равны, то есть каждому казаку отводится равное пространство на определенное число аханов, определенной же меры. Чиновники получают по чинам своим по два, по три и более участков.
«6-я, курхайский лов бывает обыкновенно весною и только
в море, или, лучше сказать, на взморье. Он производится посредством сетей, которые
в перпендикулярном к поверхности воды положении привязываются на концах и средине к трем шестам, вбитым
в дно морское. Рыбу, идущую из моря и запутывающуюся
в сии сети, снимают
в лодки, на коих разъезжает промышленник около своих снастей.
Он был отослан под стражею
в Симбирск, а оттуда
в Казань; и как все, относящееся к
делам Яицкого войска, по тогдашним обстоятельствам могло казаться важным, то оренбургский губернатор и почел за нужное уведомить о том государственную Военную коллегию донесением от 18 января 1773 года.
Три
дня после
в Казани получено было утвержденное
в Петербурге решение суда, по коему Пугачев приговорен к наказанию плетьми и к ссылке
в Пелым на каторжную работу.
Сперва
дело шло о побеге
в Турцию: мысль издавна общая всем недовольным казакам.
Малыковских управительских
дел земский Трофим Герасимов и Мечетной слободы смотритель Федот Фадеев и сотник Сергей Протопопов
в бытность его
в Мечетной слободе письменно объявили: Мечетной слободы крестьянин Семен Филиппов был
в Яицке за покупкою хлеба, а ехал оттуда с раскольником Емельяном Ивановым.
Вследствие сего вышедший из-за польской границы с данным с Добрянского форпосту пашпортом для определения на жительство по реке Иргизу раскольник Емельян Иванов был найден и приведен ко управительским
делам выборным Митрофаном Федоровым и Филаретова раскольничьего скита иноком Филаретом и крестьянином Мечетной слободы Степаном Васильевым с товарищи, — оказался подозрителен, бит кнутом; а
в допросе показал, что он зимовейский служилый казак Емельян Иванов Пугачев, от роду 40 лет; с той станицы бежал великим постом сего 72 года
в слободу Ветку за границу, жил там недель 15, явился на Добрянском форпосте, где сказался вышедшим из Польши; и
в августе месяце, высидев тут 6 недель
в карантине, пришел
в Яицк и стоял с неделю у казака Дениса Степанова Пьянова.
По резолюции дворцовых
дел был он отправлен под караул с мужиками малыковскими, а сообщено сие
в коменд. канцелярию, учрежденную
в городе Яицке 19 декабря 1772 (Промемория от дворцовых Малыковских
дел в комендантскую канцелярию, учрежденную
в городе Яицке, декабря 18, 1772 года, поданная смотрителем Иваном Расторгуевым).
Ставропольская канцелярия ведала
дела крещеных калмыков, поселенных
в Оренбургской губернии.
В сем городе находилось до трех тысяч войска и до семидесяти орудий. С таковыми средствами можно и должно было уничтожить мятежников. К несчастию, между военными начальниками не было ни одного, знавшего свое
дело. Оробев с самого начала, они дали время Пугачеву усилиться и лишили себя средств к наступательным движениям. Оренбург претерпел бедственную осаду, коей любопытное изображение сохранено самим Рейнсдорпом.
В нем было сказано, что о злодействующем с яицкой стороны носится слух, якобы он другого состояния, нежели как есть; но что он
в самом
деле донской казак Емельян Пугачев, за прежние преступления наказанный кнутом с поставлением на лице знаков.
В тот же
день по приказанию губернатора предместие было выжжено.
Ночью около всего города запылали скирды заготовленного на зиму сена. Губернатор не успел перевезти оное
в город. Противу зажигателей (уже на другой
день утром) выступил майор Наумов (только что прибывший из Яицкого городка). С ним было тысяча пятьсот человек конницы и пехоты. Встреченный пушками, он перестреливался и отступил безо всякого успеха. Его солдаты робели, а казакам он не доверял.
Рейнсдорп, желая воспользоваться сим случаем, несколько ободрившим его войско, хотел на другой
день выступить противу Пугачева; но все начальники единогласно донесли ему, что на войско никаким образом положиться было невозможно: солдаты, приведенные
в уныние и недоумение, сражались неохотно; а казаки на самом месте сражения могли соединиться с мятежниками, и следствия их измены были бы гибелью для Оренбурга.
Не проходило
дня без перестрелок. Мятежники толпами разъезжали около городского вала и нападали на фуражиров. Пугачев несколько раз подступал под Оренбург со всеми своими силами. Но он не имел намерения взять его приступом. «Не стану тратить людей, — говорил он сакмарским казакам, — выморю город мором». Не раз находил он способ доставлять жителям возмутительные свои листы. Схватили
в городе несколько злодеев, подосланных от самозванца; у них находили порох и фитили.
Он вместе с Падуровым заведовал письменными
делами у безграмотного Пугачева и ввел строгий порядок и повиновение
в шайках бунтовщиков.
Перфильев, при начале бунта находившийся
в Петербурге по
делам яицкого войска, обещался правительству привести казаков
в повиновение и выдать самого Пугачева
в руки правосудия; но, приехав
в Берду, оказался одним из самых ожесточенных бунтовщиков и соединил судьбу свою с судьбою самозванца.
В тот же
день майор Варнстед, отряженный Каром на Ново-Московскую дорогу, встречен был сильным отрядом Пугачева и поспешно отступил, потеряв до двухсот человек убитыми.
В 1771 году он назначен был на место генерал-поручика Веймарна главнокомандующим
в Польшу, где
в скором времени успел не только устроить упущенные
дела, но и приобрести любовь и доверенность побежденных.
Может быть, она была недовольна нескромными словами, вынужденными у него досадою; ибо усердный на
деле и душою преданный государыне, Бибиков был брюзглив и смел
в своих суждениях.
Билов выступил из Оренбурга 24 сентября.
В этот
день губернатор давал у себя бал. Весть о Пугачеве разошлась на бале.
То есть депутат
в Комиссии составления Нового уложения. Депутатов было 652 человека. Им розданы были, для ношения
в петлице, на золотой цепочке золотые овальные медали с изображением на одной стороне вензелевого е. и.
в. имени, а на другой пирамиды, увенчанной императорскою короною, с надписью: Блаженство каждого и всех; а внизу: 1766 год, декабря 14
день.
На другой
день в сумерки Пугачев явился перед крепостью.
30 ноября он снова окружил крепость и целый
день стрелял по ней из пушек, покушаясь на приступ то с той, то с другой стороны. Демарин, для ободрения своих, целый
день стоял на валу, сам заряжая пушку. Пугачев отступил и хотел идти противу Станиславского, но, перехватив оренбургскую почту, раздумал и возвратился
в Бердскую слободу.
Сии опасные вылазки производились ежедневно, иногда два раза
в день, и всегда с успехом: солдаты были остервенены, а послушные не могли ожидать пощады от мятежников.
30 декабря писал он своей жене: «Наведавшись о всех обстоятельствах,
дела здесь нашел прескверны, так что и описать, буде б хотел, не могу; вдруг себя увидел гораздо
в худших обстоятельствах и заботе, нежели как сначала
в Польше со мною было.
Отдаст богу ответ
в пролитой крови и погибели множества людей невинных, кто скоростию перепакостил здешние
дела и обнажил от войск.
В самом
деле, положение
дел было ужасно.
Из показаний самого Пугачева,
в конце 1772 года приведенного
в Канцелярию дворцовых
дел, известно уже было, что после своего побега скрывался он за польской границей,
в раскольничьей слободе Ветке; потом взял паспорт с Добрянского форпоста, сказавшись выходцем из Польши, и пробрался на Яик, питаясь милостыней.
День и ночь работаю как каторжный, рвусь, надседаюсь и горю как
в огне адском; но варварству предательств и злодейству не вижу еще перемены, не устает злость и свирепство, а можно ли от домашнего врага довольно охраниться, всё к измене, злодейству и к бунту на скопищах.
7.
В октябре месяце 772 года он, оставивши ее с детьми, неведомо куда бежал, и где был, и какие от него происходили
дела, об ином, как он ничего не сказывал, так и сама не знала; а
«
Дела мои, богу благодарение! (писал он
в феврале) идут час от часу лучше; войски подвигаются к гнезду злодеев.
К Бибикову являлось
в день до четырех тысяч раскаявшихся крестьян; им выдавали билеты и всех распускали по домам.
19 февраля ночью прибежал из городу
в крепость малолеток 5 и объявил, что с прошедшего
дня подведен под колокольню подкоп, куда и положено двадцать пуд пороху, и что Пугачев назначал того же числа напасть на крепость.
На другой
день Пугачев получил из-под Оренбурга известие о приближении князя Голицына и поспешно уехал
в Берду, взяв с собою пятьсот человек конницы и до полуторы тысячи подвод. Сия весть дошла и до осажденных. Они предались радости, рассчитывая, что помощь приспеет к ним чрез две недели. Но минута их освобождения была еще далека.
Несколько
дней пред тем они ехали вместе из Каргале
в Берду, будучи оба пьяны, и дорогою поссорились.
Голицын, оставя
в Сорочинской свои запасы под прикрытием четырехсот человек при осьми пушках, через два
дня пошел далее.
Весть о поражении самозванца под Татищевой
в тот же
день до них достигла.
В Озерной старая казачка 17 каждый
день бродила над Яиком, клюкою пригребая к берегу плывущие трупы и приговаривая: «Не ты ли, мое детище? не ты ли, мой Степушка? не твои ли черные кудри свежа вода моет?» — и, видя лицо незнакомое, тихо отталкивала труп.