Неточные совпадения
Как раз против города,
в двух-трех верстах от берега, стоит пароход «Байкал», на котором я пойду
в Татарский пролив, но говорят, что он отойдет
дня через четыре или пять, не раньше, хотя на его мачте уже развевается отходный флаг.
День был тихий и ясный. На палубе жарко,
в каютах душно;
в воде +18°. Такую погоду хоть Черному морю впору. На правом берегу горел лес; сплошная зеленая масса выбрасывала из себя багровое пламя; клубы дыма слились
в длинную, черную, неподвижную полосу, которая висит над лесом… Пожар громадный, но кругом тишина и спокойствие, никому нет
дела до того, что гибнут леса. Очевидно, зеленое богатство принадлежит здесь одному только богу.
И
в самом
деле, справа, при самом повороте
в Лиман, где на отмели приютилась гиляцкая деревушка, на двух лодках несутся к нам какие-то странные существа, вопят на непонятном языке и чем-то машут.
Постепенное равномерное повышение
дна и то, что
в проливе течение было почти незаметно, привели его к убеждению, что он находится не
в проливе, а
в заливе и что, стало быть, Сахалин соединен с материком перешейком.
Что перешеек и полуостров Сахалин — не мифы, а существовали когда-то на самом
деле,
в настоящее время уже доказано.
[Жена Невельского, Екатерина Ивановна, когда ехала из России к мужу, сделала верхом 1100 верст
в 23
дня, будучи больною, по топким болотам и диким гористым тайгам и ледникам охотского тракта.
Прежнее деление его на северный, средний и южный неудобно
в практическом отношении, и теперь
делят только на северный и южный.
Переночевавши
в де-Кастри, мы на другой
день, 10 июля,
в полдень пошли поперек Татарского пролива к устью Дуйки, где находится Александровский пост.
В длинные зимние ночи он пишет либеральные повести, но при случае любит дать понять, что он коллежский регистратор и занимает должность Х класса; когда одна баба, придя к нему по
делу, назвала его господином Д., то он обиделся и сердито крикнул ей: «Я тебе не господин Д., а ваше благородие!» По пути к берегу я расспрашивал его насчет сахалинской жизни, как и что, а он зловеще вздыхал и говорил: «А вот вы увидите!» Солнце стояло уже высоко.
Это большой,
в несколько сажен сруб, выдающийся
в море
в виде буквы Т; толстые лиственные сваи, крепко вбитые
в дно морское, образуют ящики, которые доверху наполнены камнями; настилка из досок, по ней вдоль всей пристани проложены рельсы для вагонеток.
Возле пристани по берегу, по-видимому без
дела, бродило с полсотни каторжных: одни
в халатах, другие
в куртках или пиджаках из серого сукна. При моем появлении вся полсотня сняла шапки — такой чести до сих пор, вероятно, не удостоивался еще ни один литератор. На берегу стояла чья-то лошадь, запряженная
в безрессорную линейку. Каторжные взвалили мой багаж на линейку, человек с черною бородой,
в пиджаке и
в рубахе навыпуск, сел на козлы. Мы поехали.
И
в самом
деле неинтересно глядеть:
в окно видны грядки с капустною рассадой, около них безобразные канавы, вдали маячит тощая, засыхающая лиственница. Охая и держась за бока, вошел хозяин и стал мне жаловаться на неурожаи, холодный климат, нехорошую, землю. Он благополучно отбыл каторгу и поселение, имел теперь два дома, лошадей и коров, держал много работников и сам ничего не делал, был женат на молоденькой, а главное, давно уже имел право переселиться на материк — и все-таки жаловался.
«Торговое
дело» и «Торгово-комиссионный склад» — так называется эта скромная лавочка
в сохранившихся у меня печатном и рукописном прейскурантах — принадлежит ссыльнопоселенцу Л., бывшему гвардейскому офицеру, осужденному лет 12 тому назад Петербургским окружным судом за убийство.
Доктор пригласил меня переехать к нему, и
в тот же
день вечером я поселился на главной улице поста,
в одном из домов, ближайших к присутственным местам.
Доктор рассказал мне, что незадолго до моего приезда, во время медицинского осмотра скота на морской пристани, у него произошло крупное недоразумение с начальником острова и что будто бы даже
в конце концов генерал замахнулся на него палкой; на другой же
день он был уволен по прошению, которого не подавал.
На другой
день я был с визитом у начальника острова
В. О. Кононовича.
Движение на улицах здесь гораздо значительнее, чем
в наших уездных городах, и это легко объяснить приготовлениями к встрече начальника края, главным же образом — преобладанием
в здешнем населении рабочего возраста, который большую часть
дня проводит вне дома.
Говорили каждый за себя или один за всё селение, и так как ораторское искусство процветает на Сахалине, то
дело не обошлось и без речей;
в Дербинском поселенец Маслов
в своей речи несколько раз назвал начальство «всемилостивейшим правительством».
22 июля после молебна и парада (был табельный
день) прибежал надзиратель и доложил, что генерал-губернатор желает меня видеть. Я отправился. А. Н. Корф принял меня очень ласково и беседовал со мной около получаса. Наш разговор происходил
в присутствии ген. Кононовича. Между прочим, мне был предложен вопрос, не имею ли я какого-либо официального поручения. Я ответил: нет.
В тот же
день я присутствовал на торжественном обеде
в квартире начальника острова.
Дело в том, что дети и подростки
в беднейших семьях получают от казны кормовые, которые выдаются только до 15 лет, и тут молодых людей и их родителей простой расчет побуждает говорить неправду.
Стал я переправляться
в коробочке через реку. Красивый упирается длинным шестом о
дно и при этом напрягается всё его тощее, костистое тело. Работа нелегкая.
В настоящее время Александровск занимает на плане площадь около двух квадратных верст; но так как он уже слился со Слободкой и одною своею улицей подходит к селению Корсаковскому, чтобы
в самом недалеком будущем слиться с ним, то размеры его
в самом
деле более внушительны.
У мастеров предложение несоизмеримо превышает спрос, а чернорабочие, например плотники, работают за 10 коп.
в день на своих харчах.
Население здесь перебивается кое-как, но оно тем не менее все-таки каждый
день пьет чай, курит турецкий табак, ходит
в вольном платье, платит за квартиры; оно покупает дома у крестьян, отъезжающих на материк, и строит новые.
Арестанты, живущие
в Александровской тюрьме, пользуются относительною свободой; они не носят кандалов, могут выходить из тюрьмы
в продолжение
дня куда угодно, без конвоя, не соблюдают однообразия
в одежде, а носят что придется, судя по погоде и работе.
Отперто отхожее место не только
днем, но и ночью, и эта простая мера делает ненужными параши; последние ставятся теперь только
в кандальной.
В хорошую теплую погоду, которая здесь бывает не часто, тюрьма вентилируется превосходно: окна и двери открываются настежь, и арестанты большую часть
дня проводят на дворе или далеко вне тюрьмы.
И
в самом
деле, какую цену может иметь для каторжного собственная его чистоплотность, если завтра приведут новую партию и положат с ним бок о бок соседа, от которого ползут во все стороны насекомые и идет удушливый запах?
Она отучает его мало-помалу от домовитости, то есть того самого качества, которое нужно беречь
в каторжном больше всего, так как по выходе из тюрьмы он становится самостоятельным членом колонии, где с первого же
дня требуют от него, на основании закона и под угрозой наказания, чтобы он был хорошим хозяином и добрым семьянином.
Тюремные ростовщики берут по 10 %
в день и даже за один час; не выкупленный
в течение
дня заклад поступает
в собственность ростовщика.
Вся тягость работы не
в самой постройке, а
в том, что каждое бревно, идущее
в дело, каторжный должен притащить из леса, а рубка
в настоящее время производится за 8 верст от поста.
Положение определяет также число рабочих часов
в день, сообразно временам года и полосам России.
В тюрьме каждый
день работают кашевары, хлебопеки, портные, сапожники, водоносы, поломойки, дневальные, скотники и т. п.
Отдача каторжных
в услужение частным лицам находится
в полном противоречии со взглядом законодателя на наказание: это — не каторга, а крепостничество, так как каторжный служит не государству, а лицу, которому нет никакого
дела до исправительных целей или до идеи равномерности наказания; он — не ссыльнокаторжный, а раб, зависящий от воли барина и его семьи, угождающий их прихотям, участвующий
в кухонных дрязгах.
Конечно, не было бы жаль никаких затрат, если бы мастерские здесь были школами, где каторжные учились бы мастерствам; на самом же
деле,
в литейной и слесарной работают не каторжные, а опытные мастера-поселенцы, состоящие на положении младших надзирателей, с жалованьем по 18 руб.
в месяц.
В мельнице четыре постава с размолом
в 1500 п.
в день.
В кузнице производится работа
день и ночь,
в две смены, работает шесть горнов.
Каторжные
в Александровске занимаются также добычей угля, но это
дело едва ли будет иметь когда-нибудь успех.
У него была только одна прислуга, старуха-хохлушка, каторжная, и изредка, этак раз
в день, наведывался к нему каторжный Егор, дровотаск, который прислугою его не считался, но «из уважения» приносил дров, убирал помои на кухне и вообще исполнял обязанности, которые были не под силу старушке.
На другой
день Покрова нас судили
в городе.
Дня два отдыхали, на третий
в баню, а на четвертый работать погнали.
Днем маяк, если посмотреть на него снизу, — скромный белый домик с мачтой и с фонарем, ночью же он ярко светит
в потемках, и кажется тогда, что каторга глядит на мир своим красным глазом.
На горе же,
в виду моря и красивых оврагов, всё это становится донельзя пошло и грубо, как оно и есть на самом
деле.
Я не знаю, где теперь эта коллекция и кто изучает по ней фауну Сахалина, но по немногим оставшимся экземплярам,
в высшей степени изящным, и по рассказам я мог судить о богатстве коллекции и о том, сколько знания, труда и любви затрачено доктором Супруненко на это полезное
дело.
Климат Александровского округа морской и отличается своим непостоянством, то есть значительными колебаниями средней температуры года, [Средняя температура года колеблется между +1,2 и — 1,2; число
дней с осадками между 102 и 209; тихих безветренных
дней в 1881 г. было только 35,
в 1884 г.
в три раза больше — 112.] числа
дней с осадками и проч.; низкая средняя температура года, громадное количество осадков и пасмурных
дней составляют его главные особенности.
181
день в году бывает мороз и
в 151 дует холодный ветер.
В году бывает
дней с осадками
в среднем 189: 107 со снегом и 82 с дождем (
в Череповецком уезде 81
день с дождем и 82 со снегом).
Поляков пишет про июнь 1881 г., что не было ни одного ясного
дня в течение всего месяца, а из отчета инспектора сельского хозяйства видно, что за четырехлетний период
в промежуток от 18 мая по 1 сентября число ясных
дней в среднем не превышает 8.
Это оттого, что они приезжали на Сахалин, находясь еще под свежим впечатлением цейлонской и японской или амурской природы, и оттого, что они начинали с Александровска и Дуэ, где природа
в самом
деле жалка.
Неточные совпадения
Познал я глас иных желаний, // Познал я новую печаль; // Для первых нет мне упований, // А старой мне печали жаль. // Мечты, мечты! где ваша сладость? // Где, вечная к ней рифма, младость? // Ужель и вправду наконец // Увял, увял ее венец? // Ужель и впрямь и
в самом
деле // Без элегических затей // Весна моих промчалась
дней // (Что я шутя твердил доселе)? // И ей ужель возврата нет? // Ужель мне скоро тридцать лет?
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна
в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и
дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий
день; // А я, быть может, я гробницы // Сойду
в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли,
дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, //
В иные книги не глядел.
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые
дни? // Что
день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, //
В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и
день забот, // Благословен и тьмы приход!