По учинении ж ** земским судом по сему прошению исследований открылось: что помянутый нынешний владелец спорного имения гвардии поручик Дубровский дал на месте дворянскому заседателю объяснение, что владеемое им ныне имение, состоящее в означенном сельце Кистеневке, ** душ
с землею и угодьями, досталось ему по наследству после смерти отца его, артиллерии подпоручика Гаврила Евграфова сына Дубровского, а ему дошедшее по покупке от отца сего просителя, прежде бывшего провинциального секретаря, а потом коллежского асессора Троекурова, по доверенности, данной от него в 17… году августа 30 дня, засвидетельствованной в ** уездном суде, титулярному советнику Григорью Васильеву сыну Соболеву, по которой должна быть от него на имение сие отцу его купчая, потому что во оной именно сказано, что он, Троекуров, все доставшееся ему по купчей от канцеляриста Спицына имение, ** душ
с землею, продал отцу его, Дубровского, и следующие по договору
деньги, 3200 рублей, все сполна
с отца его без возврата получил и просил оного доверенного Соболева выдать отцу его указную крепость.
— «Ну, что ж он сделал?..» — «Он возвратил мне
деньги и письмо да сказал: ступай себе
с богом, отдай это на почту».
Гости стали прощаться между собою, и каждый отправился в комнату, ему назначенную. А Антон Пафнутьич пошел
с учителем во флигель. Ночь была темная. Дефорж освещал дорогу фонарем, Антон Пафнутьич шел за ним довольно бодро, прижимая изредка к груди потаенную суму, дабы удостовериться, что
деньги его еще при нем.
— Послушайте, — прервал он француза, — что, если бы вместо этой будущности предложили вам десять тысяч чистыми
деньгами с тем, чтоб сей же час отправились обратно в Париж.
Француз стоял как вкопанный. Договор
с офицером,
деньги, всё казалось ему сновидением. Но кипы ассигнаций были тут у него в кармане и красноречиво твердили ему о существенности удивительного происшествия.